Просвещенные
Шрифт:
Мы еще несколько раз пытались заняться любовью, но она как-то странно на меня смотрела. Как будто стала меньше меня любить. Глупо полагать, что абсолютная честность есть абсолютное благо.
— Готов? — прошептала Дульсе.
— Несколько часов как, — прошептал в ответ Джейкоб.
Глаза двенде становились все ближе. Их острющие зубы поблескивали даже в полутьме.
— Поехали! — крикнула Дульсе и, потянув за веревку, захлопнула дверь сарая.
Внутри стало чернее черного. Красные глаза округлились и принялись безумно озираться. Раздался сдавленный стон маленьких существ, чьи глаза из красных стали оранжевыми, потом желтыми, пока наконец не растаяли в темноте.
— Когда я была маленькой, — сказала Дульсе, — мой отчим много рассказывал мне о двенде. Ты же знаешь, он изучает фольклор в университете.
— Да, я помню.
— Так вот, когда я была еще совсем малышкой, он рассказал мне, что двенде такие глупые, что, оказавшись в полной темноте, когда даже звезд не видно, они просто испаряются. Уходят в небытие. Они не отличают кромешную тьму от смерти.
— Это тебе отчим рассказал? Так почему ж он не поверил, когда мы рассказали ему о волшебном дереве?
— Не знаю, — ответила Дульсе, явно в замешательстве, — правда не знаю.
Отложив альбом Криспина, я плюхаюсь на диван, виниловая обивка взвизгивает под моим весом. Открываю банку «Сан-Мигеля» из мини-бара. Включаю телевизор. Да у них тут кабельное! Пощелкаем.
Баскетбольный матч между «Пивоварами „Сан-Мигеля“» и «Продавцами „Лупас-Ленда“». Два чернокожих легионера из Америки борются под кольцом, на атаку остается еще несколько секунд. Миниатюрный филиппинский разыгрывающий защитник пытается забросить трехочковый. Я переключаю.
Реклама. Под оркестровое переложение песни «Радость мира» на экране мелькают изуродованные руки без пальцев, ампутированные конечности. «В праздничные дни будьте осторожны с фейерверками и пиротехникой, — произносит степенный мужской голос. — Спонсор социальной рекламы — Первая генеральная корпорация».
По экрану плывет нарядный заголовок «АТАКА МЕДУЗ!!!». Диктор сообщает, как подводное землетрясение в Целебесском море вызвало массовую миграцию медуз к верховьям реки, что привело к засорению узлов гидроэлектростанции на Минданао и отключению энергии на всех островах архипелага. Далее репортаж с места событий. Полковник армии на электростанции Раджа Туваанг объясняет на уверенном ломаном английском, что отключение энергии не имеет никакого отношения к повстанцам моро. На заднем плане военные лопатами загружают медуз в самосвалы из кучи высотой метра три. Я переключаю канал.
Толпа окружила захваченный дом Чжанко. Некоторые смотрят вверх на вертолет телевизионщиков и что-то беззвучно выкрикивают. Закадровый мужской голос сообщает, что более тысячи человек пришли сюда со свечами и цветочными гирляндами, дабы поддержать Вигберто Лакандулу. Люди поют и размахивают транспарантами. На одном написано: «ЖЕРТВЫ ФИНАНСОВЫХ ПИРАМИД ЗА ЛАКАНДУЛУ», на другом: «ВИГГИ, МЫ ТЕБЯ, ЖЕНИСЬ НА НАС! — ШКОЛА УСПЕНИЯ БОГОРОДИЦЫ, ВЫПУСК-2004». Для поддержания порядка на место прибыл отряд полиции специального назначения. Я переключаю канал.
Камера медленно панорамирует вдоль рисовых террас в горной провинции. Ступенчатые склоны полированной лестницей поднимаются в безоблачное небо. Эффектный наезд на скопление деревянных хижин дает представление о гигантских размерах террас. Переход на старика из племени ифугао, темного, как сапог, и беззубого, который отвечает на вопросы, не выходя из хижины. По ходу разговора он готовит орех катеху [105] , доставая ингредиенты из резного сундучка. Внизу экрана идут субтитры: «Один американец говорил мне, что наши террасы — это восьмое чудо света. Откуда мне знать. Так у нас выращивают рис. Вот уже четыре тысячи лет…» Я переключаю канал.
105
* …готовит орех катеху… — Жевание плодов бетельной пальмы имеет легкий наркотический эффект и является древней традицией в Юго-Восточной Азии.
К другим новостям. Привычные кадры с выступления преподобного Мартина, в клетчатом костюме «Барбери», перебивается изображением того, как его выводят из особняка в окружении полицейских; преподобный поник головой, отворачиваясь от телевизионных камер с их юпитерами и своры репортеров с дальнобойными микрофонами в поролоновых чехлах. Он в красной шелковой пижаме. Голос за кадром тарахтит по-тагальски так быстро, что я едва понимаю. Что-то про обвинения в коррупции и хищениях в его организации «Эль-Охим». Бегущая строка внизу экрана сообщает, что индекс Филиппинской биржи к концу дня снизился на два пункта. Я переключаю канал.
По «Аранета Колизеум» идет концерт «50 лучших Элвисов Филиппин». Все с практически идентичными высокими коками, в темных очках и расшитых блестками комбинезонах, но комически разные по росту и комплекции. Среди них два трансвестита в сетчатых чулках и голубых замшевых туфлях на высоком каблуке. Я переключаю канал.
Китайские новости. Что-то про Шанхай, статичная панорама с небоскребами на горизонте. Рабочих и стройматериалы поднимают на кране. Я переключаю канал.
Верховный судья Сантос выступает на симпозиуме: «Закон основывается на морали. А любая мораль основывается на духовности. Поэтому в толковании мирских законов мы должны руководствоваться прежде всего верой во Всемогущего». Я переключаю канал.
Гонки «Формулы-1» в Монце, Монтойя лидирует, сразу за ним Шумахер, на предпоследнем круге он выходит вперед. Я переключаю канал.
Новости сообщают об очередном взрыве в Минданао. В городе Хенераль-Сантос. Журналистка стоит в ярком белом свете на фоне искореженного куска металла. Это то, что осталось от автобуса, говорит она. Двенадцать человек погибли, еще двадцать два были доставлены в больницу. Далее показывают Манилу, выступает сенатор Нуредин Бансаморо (скромного вида очкарик с напомаженными волосами) в окружении нахмуренных помощников. «Это уже, э-э, шестой взрыв за месяц. Есть… э-э… мнение… — он говорит по-английски, взвешивая каждое слово, — мнение… э-э… что этот… э-э… теракт был подготовлен той же шайкой трусливых негодяев, что и взрывы в „Лотто“ и „Макдональдсе“ на прошлой неделе. Речь… э-э… идет о членах организации „Абу-Сайяф“, действующей в этом… э-э… районе. Относительно связи… э-э… этих терактов со взрывами в центре… э-э… Манилы у нас пока нет уверенности. Я готов опровергнуть сообщения о том… э-э… что напряжение нагнетается в преддверии попытки переворота. Мне нечего сказать относительно слухов о том, будто наш уважаемый президент готовится ввести военное положение. Я могу сказать только, что это абсолютно несвоевременно и я однозначно буду против…» Я переключаю канал.
Симпатичная метиска втирает в подмышки дезодорант «Блэк энд уайт» после душа. Следующая сцена — она в блузке без рукавов уверенно поднимает руку на лекции в университете. Ее более темнокожая соседка по парте смотрит на нее с завистью и скрещивает руки так, чтоб не видно было подмышек. В следующей сцене темнокожая однокурсница уже сама втирает дезодорант в подмышки, после чего следуют фотографии до и после. Ее подмышки заметно светлее после «всего нескольких недель применения» дезодоранта. Я переключаю канал.
По Си-эн-эн передача про антивоенные выступления в Торонто, Монреале, Ванкувере и Галифаксе. В Квинс-парке верховые копы наблюдают за толпой. Молодой человек забирается на киоск газеты «Глоб энд мейл» и снимает лыжную куртку, чтобы продемонстрировать футболку с надписью «Оружие массового поражения». Верховой офицер знаком приказывает ему слезть. Толпа скандирует: «Звери, слезьте с лошадей!» Новостная лента внизу экрана сообщает о росте индексов Насдак и Доу-Джонса. Я переключаю канал.
Португальская монашка рассказывает о блаженстве, цитируя Евангелие от Иоанна. Блаженны кроткие, говорит. Я переключаю канал.