Чтение онлайн

А мы, люди... Как часто мы жертвуем для нашей невоздержанности больше, чем даем на наши нужды.

И как было бы хорошо, если бы Ксения и впрямь сумела поднять вверх эту глухую загородку, навсегда отделяющую ее от мира с его безумием, тревогами, суетой... с его страстями... Насколько легче стало бы душе... насколько спокойнее... как хорошо будет жить, ни о чем не волнуясь, не беспокоясь... ни тщеславия, ни гордости, ни зависти... полное бесстрастие... бесстрастие... вот в чем суть... Но можно ли добиться этого?.. Ей, Ксении, всю жизнь играющей страсть?..

И людей слишком много... и каждый норовит обязательно как-нибудь использовать другого в своих интересах. Каждый подвержен множеству искушений. И ведущие здесь -самомнение и самопревозношение. Они всегда иезуитски сводят на нет и доброту, и честность, и бескорыстие. Искушения... Внешние - скорби и унижения, и внутренние - страстные помышления, рвущиеся прочь, как собаки с поводков. И сколько нужно внимать себе и строго разбирать все происходящее с нами и в нас, чтобы увидеть, понять, почему все так сложилось и к чему это обязывает. А уж если получишь благодатное утешение с Небес или от Господа какой-нибудь дар - то искушения просто неизбежны.

Страсти человеческие... Если бы Ксеня себя не сдерживала, не вела бы постоянную моральную проработку души, то давно бы превратилась в обжору, алкашку и матерщинницу.

Откуда он взялся, этот мат в языке? Как нельзя написать грязью лик Богоматери, так и нельзя написать ничего высоко духовного и по-настоящему ценного в литературе, если писать на матах и подобном псевдоматериале. Русская матерная брань... Вырожденцы сразу начинают врать, что она появилась на Руси в результате татарского нашествия. Пусть так, но почему тогда матерщина существует и в английском, и в немецком? Ведь там никаких татар не наблюдалось.

Жизнь доказывает, что слово человеческое - живо и значит очень много. Хотя материалисты утверждают, что порча генофонда - исключительно от химических воздействий на организм. Да не только, но с точки зрения материализма невозможно объяснить многие факты.

Вот два из них. Если девушка матершинница, у нее часто возникают проблемы с деторождением: ни зачать, ни родить. А мужчины, склонные к пошлым шуткам, к юмору, связанному с неприличными темами, начинают феминизировать: у них уменьшается гортань, голос становится тонким, бабьим, утолщаются бедра и ягодицы, возникают проблемы с эрекцией. И никаким химическим воздействием это не объяснить.

Есть такая притча.

В монастырь приехал погостить старец, имеющий от Бога дар прозорливости. Когда гость собрался уезжать, монахи его спросили:

– Старче, а кто в нашем монастыре уже сейчас достоин Царствия Небесного?

Он ответил:

– Пока однозначно могу сказать только про одного человека - вашего повара.

Монахи изумились.

– Может, мы что-то не так поняли, старче?! Кого-кого... еще раз?! Повара?!

Монастырский повар не был монахом. И жил даже не в монастыре, а просто при нем. Никаких подвигов аскезы не совершал. И более того - всем казался очень хмурым, угрюмым и грубоватым человеком. А старец объяснил:

– Нет, вы все поняли правильно. Если бы этот человек не работал над собой, то стал бы маньяком-убийцей. Но он сумел подавить в себе эту страшную силу. И пусть он всего-навсего повар, пусть он не подарок, но уже за одно сделанное им, за победу над собой он все равно достоин Неба. У вас, у остальных, другие ситуации, потому и сказать про вас так пока нельзя.

Эту притчу рассказал когда-то Ксении отец Андрей. И она ее очень хорошо запомнила, пытаясь найти себе оправдание. Хотя находила не слишком.

Марлон Брандо говорил, что актерство - это не профессия, а невроз. Когда, наконец, кончается детство, кончается и актерство. Но у многих детство длится всю жизнь.

Некоторые утверждали, что у литераторов - все то же самое. Якобы Михаил Зощенко был неврастеником и жаловался одному из своих друзей:

– Все-таки это вроде болезни. И от хорошей жизни писателем не становятся. Надо что-то перетерпеть, перенести, пережить - тяжелое, страшное - или вообще быть больным, чтобы взяться за перо.

Где-то Ксеня читала, что Фонвизин, уже полупараличный, кричал из инвалидной коляски студентам университета:

– Вот до чего доводит литература! Никогда не будьте писателями! Никогда не занимайтесь литературой!

А Некрасов написал: "Братья-писатели, в нашей судьбине что-то лежит роковое". Только ли писателей? Или вообще всех творческих людей? Творчество - грех... Не равняй себя с Творцом... С другой стороны, ты ведь подобие Божье. И свои способности прятать - тоже грех. Тогда как же? Как поступать?! Вразуми, Господи...

Как трудно жить на Земле... Но никто тебе и не обещал, что будет легко...

И как правильно понять, оценить, определить себя в мире и мир в себе?..

– Полностью открыться миру и стремиться к единству и целостности с ним, - как-то важно и пафосно ответил ей Валентин. - Не гоняйся за счастьем, оно всегда в тебе. Это, между прочим, еще мудрый Пифагор сказал. Все границы и пределы мы создаем себе сами, потому что просто верим в их существование. И самая распространенная наша иллюзия, от которой страдают почти все, - это уверенность, что, найдя благополучие, мы сумеем избавиться от всех своих страхов и тревог. Но парадокс как раз в том, что все - наоборот. Необходимо сначала избавиться от беспокойства - лишь это поможет обрести удачу. Надо попытаться быть тем, кем ты хочешь, чтобы затем делать то, что ты желаешь, и только тогда ты получишь то, о чем мечтаешь.

Занудно, но правильно. Как часто истина вязнет в словах тех, кто пробует ее определить и высказать...

Бергман всю жизнь пытался выяснить отношения со своими женщинами своими фильмами. Женщин было много. Фильмов тоже. Но выяснил ли?.. Отшельник, удалившийся от жизни в самом ее конце... Уйти... скрыться... бежать от жизни... от людей... от этого мира... ради другого мира... который у всех нас впереди...

И жить одной, как в бункере...

Два мира. Вечная проблема... Как их соединить, совместить или как развести в разные стороны?..