Простри руце Твои..
Шрифт:
Все хохотали.
– Герой! Получил фашист гранату! - похвалила Натка.
– А кто это такая - таинственная "она"? Которая с прокушенным плечом и тебе готовит?
Сашка доел очередной бутерброд.
– Сновидение... Любопытная ты, Наталья. Как все бабы. Вот фильм я тут недавно смотрел - "Человек-мотылек". Там вроде остается загадкой, кто этот самый человек-мотылек и чему служил. Якобы по фильму - он в ином измерении, способен знать и видеть больше, чем люди, и по своей природе - высшее существо по отношению к нашей природе, его голос эксперты определили как нечеловеческий по тембру... Но если по-православному взглянуть на фильм - ответ найдется. Кто мог досконально знать о готовящихся катастрофах - именно катастрофах!
– предупреждать о них, вызывая в людях мистический ужас и внимание к самому себе, но никогда не предотвращая эти катастрофы? Принимают меры как раз люди, все-таки оказавшиеся проворнее человека-мотылька. Кто присутствовал при смерти жены главного героя и потом устраивал спиритические штучки вдовцу? Почему уфолог пришел в такой ужас, когда упомянули о человеке-мотыльке, будто пережил что-то, о чем даже не в силах говорить? И, наконец, могло ли существо светлой направленности являться с "пророчествами" человеку, а потом спокойно допустить, чтобы он умер на улице от холода в ожидании очередных "пророчеств"? Неужели, если рассмотреть все это логически, остаются сомнения, кем был человек-мотылек?
После школы Сашка вскоре женился. Только с женой никого знакомить не захотел и разошелся с ней через четыре месяца. Объяснил:
– Такая сякая немазаная...
– А тебе сильно намазанная нужна?
– заинтересовалась Натка.
– Как на сцене?
– Вау...
– грустно отозвался Сашка и опустил коньячные глаза.
Жена у него оказалась шизанутая, с бредом ревности.
Как-то Леле позвонила незнакомая дама и спросила:
– Вы Ольга? Строитель?
Она удивилась:
– Да, я Ольга, но не строитель. А в чем дело?
– А вы знаете такого высокого человека Сашу?
Леля удивилась еще больше.
– Какого Сашу? Имя распространенное.
– Машерова.
Ольга перепугалась. Неужели с Сашкой что-то случилось?! С него станется... А вдруг умер?..
– Знаю. Да объясните же, что произошло!
Но дама талдычила свое:
– А откуда вы его знаете?
– Я с ним в одном классе училась!
– закричала, не выдержав, Ольга.
– Говорите толком!
И тогда незнакомка снизошла до объяснений:
– Я его жена. Нашла вчера у него в записной книжке ваш телефон, а рядом написано "Строитель". Вы ему кто? В каких с ним отношениях? Может, в близких?
Тут до Ольги дошло. Сашка для памяти рядом с номером телефона написал рядом, по обыкновению не дописав окончание, название улицы "Строительная", где Леля когда-то недолго снимала квартиру. Ему так было проще, без фамилии. Он вообще фамилии часто не записывал, поскольку у бывших одноклассниц они слишком часто менялись.
Ольга совершенно озверела и проорала:
– Я не его любовница, не видела его целый год, и прошу больше сюда никогда не звонить!
Бросила трубку.
А потом все рассказала Натке и предупредила, что ей тоже могут позвонить. Угадала.
Через неделю Сашкина жена позвонила Наталье, и та совершенно спокойно поведала ревнивице, что все - истинная правда, она уже давно Сашкина любовница, и все об этом знают. И она очень рада, что познакомилась, наконец, с женой хотя бы по телефону. Почему бы им не встретиться и не подружиться? Мужик-то один на двоих...
Ошеломленная дама затихла.
Не потому ли Сашка вскоре разошелся? Но подруги ничего ему рассказывать не стали.
После развода он купил машину - "Жигуль" - и отправился отдохнуть в Крым. Ехал босиком, так ему было удобнее рулить. Вернувшись, рассказывал со смехом, как его все там жалели, особенно хозяин, у которого он снимал комнату.
– Курортник-то мой, - горестно говорил крымчанин, - все деньги на машину истратил, даже на ботинки не осталось! На отдых, видать, занимал...
Сашка не разубеждал доверчивых.
Подруги о нем говорили редко. Зато у Натки была одна-единственная излюбленная тема: Наталья обожала ругать мужиков. Ольга и Ксеня слушали молча.
– Все мужики - козлы!
– без конца вопила Натка.
– Козлы! Все! До одного!
Подруги давно устали от этого бесконечного поношения сильного пола.
– А вы встречали мужчин, которые были бы порядочны с женщинами?
– однажды злобно справилась Натка.
Ксения погрызла сигарету.
– Встречала. Одного...
Он ни разу не сделал ей больно. Никогда. Как ему это удавалось?.. Зато Ксеня, та самая, которая... Уж она вволю поизгалялась над ним.
Оля внимательно глянула исподлобья. Натка восхитилась:
– Ну да?! А чего же столько времени молчала? Расскажи! Это так интересно!
Ксеня вздохнула и покачала головой.
– Человека не расскажешь...
– Тогда сыграй. Ты ведь умеешь.
Она нахмурилась.
– Разлюби твою мать... Единственное, что я умею... Нет, девочки, давайте как-нибудь в другой раз. О нем - в другой раз...
Задыхающийся шепот в трубке: "Целоваю..."
Ксения вылетела из студии в коридор, раздавленная десятком дублей. Резко подхватила подол длинного платья - снимали социальную мелодраму девятнадцатого века. Смяла платье, выругалась, поискала сигареты...
В коридоре возле окна стоял высокий худой юноша. Она споткнулась об его взгляд.
– Парень, зажигалка есть? Свою потеряла.
Обернулся. Смутился. Узнал... Беспокойно порылся в карманах... Вытащил зажигалку. Рука чуточку подрагивала.
Ксеня закурила и стала его разглядывать в упор. Просторный свитер-размахайка... Джинсы... Слишком прямые волосы, падающие длинно и косо... Глазищи теперь уткнул в грязный паркет...
– Работаешь здесь?
Он смутился сильнее.
– Снимаюсь... Это не оправдание, но объяснение.
– Разлюби твою мать... И ты туда же? Бесцветная перспектива. Ладно, давай знакомиться.
– Я вас знаю...
– Догадалась. А я тебя пока нет.
– Олег...
– пробормотал он.
– Олег Авдеев...
Олеженька, Олежек... Кто попутал их связаться друг с другом?.. Бог или дьявол? Дьявол или Бог?
12
Ксения вернулась из магазинов. Скомандовала:
– Денис Валентинович, груз - в пакгауз!
Денис вылетел навстречу почему-то в немыслимой ярко-оранжевой бейсболке козырьком задом наперед. Видно, Варька-дура такую на отдыхе раздобыла. Он серьезно кивнул и поволок сумки на застекленную лоджию.
– Ксеня, а кто такой Дженопель Мускула?
– спросил, вернувшись.