Чтение онлайн

– Ты скучаешь по ним? – спросил я.

Джекоб ответил не сразу, он словно очнулся от легкой дремы.

– По кому?

– По маме и отцу.

Возникла пауза; он задумался. Мне было слышно, как поскрипывает снег под его ботинками, пока он переминался с ноги на ногу.

– Да, – прозвучал его прямой и честный ответ. – Иногда.

Я промолчал, и Джекоб продолжил, словно пытаясь донести до меня свою мысль.

– Я скучаю по дому, – проговорил он. – Скучаю по тем уик-эндам, когда я приходил к родителям ужинать, а потом мы садились играть в карты, выпивали. Я скучаю по беседам с отцом. Он был единственным человеком, кто умел меня выслушать. Другого такого собеседника у меня с тех пор не было.

Он умолк. Я чувствовал, что брат сказал не все, что хотел, и потому стоял молча, уставившись на небо, ожидая, когда он продолжит. Высоко в небе я разглядел мерцающие огни двух самолетов, которые медленно плыли навстречу друг другу. На мгновение мне показалось, что они вот-вот столкнутся, но вскоре они уже удалились в разные стороны. На самом деле это был оптический обман; там, в небе, их разделяли сотни миль.

– Отец бы нас понял, – сказал Джекоб. – Он знал, что такое деньги. «Это единственное, что имеет значение, – говорил он. – Деньги – это основа жизни, залог счастья». – Он взглянул на меня. – Ты помнишь эти его слова?

– Да, только я слышал их уже в самом конце его жизни. Когда ферма уплывала от него.

– А при мне он не уставал их повторять. Мне это казалось такой ерундой, что я даже не прислушивался к нему. И только недавно начал понимать. Раньше я думал, что отец имеет в виду лишь то, что без денег будешь жить в голоде и холоде, разутым и раздетым, но, оказывается, это далеко не все. Он считал, что без денег человек не может быть счастливым. И под деньгами он подразумевал не какие-то мизерные суммы, которых достаточно лишь для того, чтобы выжить, а настоящее богатство.

– Но родители наши никогда не были богатыми, – возразил я.

– Они и счастливы не были никогда.

– Никогда?

– Никогда. Особенно несчастлив был отец.

Я тут же попытался воскресить в памяти образ отца, представив его счастливым. Я вспомнил его смех, но это был смех пьяницы – пустой, дурашливый, глупый. Больше мне вспомнить было нечего.

– По мере того как таяли их сбережения, в них самих угасала жизнь, – продолжал Джекоб, – и наконец, когда денег совсем не стало, они покончили с собой.

Я был поражен. На версии самоубийства обычно настаивала Сара; никогда раньше я не слышал ничего подобного из уст своего брата.

– Как ты можешь так говорить?! – воскликнул я. – Они были пьяны. Произошла авария.

Он покачал головой.

– В тот вечер мне позвонила мама. Она сказала, что просто хочет пожелать мне спокойной ночи. Она была навеселе, заставила меня пообещать ей, что когда-нибудь я все-таки женюсь, что не умру в одиночестве.

Джекоб замолчал. Я ждал, что он продолжит, но пауза затянулась.

– Ну, и?.. – спросил я.

– Ты разве не понимаешь? Она никогда мне не звонила. Это было в первый и последний раз. Всегда звонил только отец. В тот вечер она позвонила, потому что знала, что произойдет, они все уже решили, и она понимала, что больше никогда не увидит меня.

Я быстро прокрутил в голове все, что он только что сказал, пытаясь отыскать слабые звенья в его версии. Я не хотел ему верить.

– Если бы они замышляли самоубийство, то совершили бы его как-то иначе, – сказал я. – Они бы не стали врезаться в грузовик.

Джекоб покачал головой. Судя по всему, он давно уже проанализировал все детали происшедшей трагедии; мои вопросы он предвидел заранее и был готов ответить на них.

– Они были вынуждены обставить это как несчастный случай. Отец знал, что нам понадобится его страховка, чтобы покрыть долги. В этом он видел единственную возможность расплатиться. Ферма была заложена, так что никакой другой ценностью, кроме своей жизни, они не располагали.

– Но, Джекоб, они же могли убить водителя грузовика. Почему бы им было не врезаться в дерево?

– Это уж точно выглядело бы как самоубийство. Они не могли позволить себе этого.

Я попытался представить родителей, сидящих в темноте на автостраде в ожидании, когда впереди замаячат огни встречного автомобиля; вот они наконец показались, и отец резко выруливает на шоссе. Родители торопятся сказать друг другу прощальные слова, принести заверения в любви, и обрывки этих фраз тонут в грохоте приближающегося грузовика, ужасающем скрежете тормозов перед роковым столкновением. Я сопоставил нарисованную картину их гибели с той, что хранил в памяти все эти последние годы: мои родители, вдрызг пьяные, хохочущие, на большой скорости мчатся по автостраде, в автомобиле на всю мощь работает радио, в открытые окна врывается холодный ветер, и оба совершенно не осознают, что нарушают правила движения, пока не замечают неумолимо надвигающейся на них махины грузовика, и вот уже эта огромная металлическая туша обрушивается на них всей своей тяжестью. Я задумался, какую же версию все-таки предпочесть – сознательный выбор или нелепую случайность, – но обе они представлялись мне слишком мрачными. Я не знал, на какой остановиться.

– Почему же ты мне этого раньше не говорил? – спросил я.

Джекоб не сразу нашелся с ответом.

– Я думал, что тебе вряд ли захочется знать об этом.

Я кивнул, соглашаясь с ним. Даже сейчас мне не хотелось знать все это, вдумываться в то, что он только что мне сказал, анализировать возможные причины трагедии, решать для себя: верить в них или нет. На меня обрушилась лавина противоречивых чувств: ревность, потому что мать позвонила в тот вечер Джекобу, а не мне; удивление тем, что ему удалось столько лет хранить все эти подробности в тайне от меня; сожаление по поводу того, что мои родители – хорошие, работящие люди – были доведены нищетой до такой крайности, что обстоятельства вынудили их пожертвовать своей жизнью и рисковать жизнью ни в чем не повинного человека только ради того, чтобы избавить себя и своих детей от тяжкого бремени долгов.

Джекоб начал притоптывать, пытаясь согреться. Нетрудно было догадаться, что ему хочется скорее уйти отсюда.

– Джекоб, – негромко произнес я.

Он повернулся и посмотрел мне в лицо.

– Что?

Мэри-Бет ходил кругами возле наших ног, позвякивая в темноте ошейником, словно крохотное привиденьице, закованное в кандалы.

– Сара знает про деньги. После того как Лу приходил их искать, мне пришлось все ей рассказать.

– Ничего страшного, – сказал он. – Думаю, она из всех нас самый надежный человек.