Проститутка Дева
Шрифт:
Он не слышал – машины шумели, да автобус здоровенный с остановки газу наподдавал.
– Иван, Иван, – снова закричала Вера.
Тут Иван все же задрал-таки голову кверху и принялся искать глазами.
– Иван, Иван, – Вера высунула из форточки руку и махала своему любимому.
Заметил…
– Я сейчас выйду, жди! – крикнула Вера и бросилась в прихожую, одеваться.
– Куда? Не пущу! – запричитала мать.
– Уйди, мама, не мешай, – Вера раздраженно отпихнула мамины руки. – И вообще…
Лифт, их жалкое подобие вестибюля, подъезд, Иван стоит на сугробе.
– Пошли? Поговорим?
– А куда?
– А поедем ко мне – А о чем говорить?
– О жизни – Ты только не уговаривай меня возвращаться – На телевидение?
– Ну, да – А почему?
– Потому что они неживые. А я врач, я с живыми хочу – А я тоже неживой?
– Ты живой – Тогда давай говорить – О чем?
– О нас…
Поймали такси.
В такси сели оба на заднее сиденье и сразу начали целоваться. …
Таня СЕРЕДА (Шапо)
Типа Любовь
Роман (продолжение) В доме у Маргоши я почувствовала себя счастливой.
Был ли у меня дом когда-либо в моей жизни?
Ту хибару с сортиром на улице, ту так называемую квартиру в деревянном бараке – полторы комнаты и чулан, где ютились мы, мамаша со своими вечными мужьями, я и брат Серега, ту хибару назвать своим родным домом, как-то язык не поворачивался.
Дом?
Вечно сырой от того, что пол вровень с землей, да вечно холодный, сколько ни сожги в печке дров, потому что барак щитовой – он и есть щитовой барак, а не изба и не кирпичный дом.
А еще мать развесит всегда эти стираные рубахи своих мужей на просушку – не пройти, чтоб не задеть. Тьфу!
Считала, что в этом ее забота женская состоит: украсть в столовой, где она судомойкой работала, мяса, сварить мужику обед да рубахи ему настирать.
Вот уж никогда в моей жизни такого не будет, это точно! Мне лучше сдохнуть, чем мамаше уподобляться и стирать кому-то носки да трусы!
Одним словом, не поминала я наш барак, где детство мое прошло, не поминала я его как свой дом.
А полгода, что я у сутенера Леши жила в Бутово на съемной квартире с шестью девчонками – это тоже, разве дом? Это тоже не дом, хотя с девчонками мы и делали там что-то вроде уюта. Коврики какие-то стелили и на стенку вешали. Занавесочки…
И даже кошка у нас была – Марыська. Кстати, породистая, голубая короткошерстная.
И вот, только у Маргоши, только у хозяйки своей, которая стала мне вроде старшей сестры, что ли, только у нее я вдруг почувствовала, что такое свой дом.
И она, Маргоша, мне в этом очень помогала.
Вместе со мной обставила мою комнату, специально мы с ней в Икею ездили на МКАД, там мебель выбирали для моего будуарчика, потом шмоточки мне покупали, музыку, картины даже на стену и те – специально ездили, в Крылацком, в салоне выбирали.
Маргоша умеет жизнь обустроить.
Настоящая хозяйка!
И вот, когда жизнь моя у нее только наладилась, и когда я даже учиться начала – Марго мне учителя английского наняла, кстати говоря и инструктора по информатике, ну, по компьютерам, значит, не говоря уже о большом теннисе, которым я тоже живя у нее, стала заниматься, – и вот только все это наладилось, только я стала ощущать себя не бездомной крысой, ничтожной проституткой из Южного Бутова, а девушкой с чувством собственного достоинства, девушкой, у которой есть дом и есть друзья, это и случилось!
Я чувствовала, что рано или поздно что-то произойдет.
Ну не могло так быть, чтобы все хорошо, чтобы все – хэппи энд, солнце над пляжем и шоколадка во рту…
Не могло все быть так – слишком гладко.
Ну, в общем, случилось так, что меня нашли.
Хоть и большой город Москва, но на все сто процентов гарантировать, что не встретишься со старыми, ненужными тебе знакомыми, никто не может.
Где меня они засекли?
Может, в магазине "Ашан", а может в бутиках на Полянке или Екиманке, куда мы с Марго ездили иногда купить чего-нибудь вкусненького или тряпочку какую модную.
Но так или иначе – засекли и выследили меня.
Где живу, то да сё. И вот, я как-то поехала с поручением от Марго – отвезти наличные одному ее клиенту, что само по себе со стороны хозяйки было актом большого ко мне доверия, потому что деньги были немалые, и в иной раз у меня запросто мог бы возникнуть соблазн, но не теперь, когда жизнь моя в доме у Марго стала счастливой, так вот. Как раз в этот-то момент меня и поймали.
Не знаю, кто меня выследил, но в машину меня запихивали Лёша и его приятели-бандюганы Лысый и Гендос.
Такие ублюдки, прости Господи!
Я как раз из такси вышла с сумочкой, где наличка была – шесть тысяч евро, между прочим…
Как раз.
Для Маргоши это не такие огромные деньги, чтобы умереть от душащей ее жабы, если бы я эти деньги украла и с ними смылась. А с другой стороны и немалые это были деньги – в смысле, для меня.
Думаете, мне приятно было однажды невольно подслушать разговор, который вышел у Маргоши с ее бывшим – с этим, с Лёвчиком, ну, он теперь такой крутой тусовщик, его часто еще показывают и у Малахова, и у Лолиты… В общем, слыхала я случайно их разговор обо мне, когда еще я только-только у Маргоши в доме обосновалась.
Была я в маленьком холле, играла там в сони-плэй-стэйшн, а маленький холл с большим – они смежные, и так как у Маргоши везде растения, пальмы, лианы живые, они с Лёвчиком в большом холле расположились – пили виски, болтали о своем, а меня не видели.
Ну, а я-то все слыхала, как Лёвчик Маргошу мою спрашивает:
– Ты чё, дура, что ли, не видишь, что ты проститутку плечевую к себе в дом пустила, ты чё? Офонарела совсем, да она тебя обворует, и это в лучшем случае. А в худшем она бандитов гоп-стопщиков еще наведет! Полдома вынесут и хорошо, если тебя саму при этом не порежут – не попишут.