Чтение онлайн

Кто дальше? – гадал я. Кто последует за королями и евреями? Интересно, имеются ли гомосексуалисты в Шарон-Спрингс? Кое-кто есть, о чем свидетельствуют раньше прочитанные мною записи в телефонной книге, но я не таких имею в виду. Меня интересуют богатые городские гомосексуалисты, подыскивающие загородные дома для отдыха, безошибочно вынюхивая красивые места, прежде всех зная им цену. Вест-Виллидж, Провинстаун, Файр-Айленд, Сан-Франциско, Нью-Хоуп, вся старая Греция приходят на ум.

И тут я подумал, что все эти места объединяет одно – близость к воде; даже пенсильванский Нью-Хоуп стоит на реке Делавэр неподалеку от Принстона. Должно быть, гомосексуалисты, подобно любой высокоразвитой цивилизации, тянутся к воде, а в Шарон-Спрингс есть вода! Не только вода, но вдобавок разрушенная купальня, нуждающаяся в восстановлении. Купальня!

Потрясающее открытие. Я хотел кликнуть официантку, сообщить, что все будет хорошо, гомосексуалисты придут, только мельком подумал, что она ошибочно истолкует подобное заверение.

Обидно. Я чувствовал себя человеком, сделавшим доброе дело, о котором никому нельзя рассказать. Был уверен в душе, что в Шарон-Спрингс все будет хорошо, но не мог поделиться с ней доброй вестью, хотя она явно всем сердцем переживала упадок города. Утешала лишь мысль, что когда-нибудь Шарон-Спрингс возродится, начнется третий акт.

Акт I: члены королевских фамилий.

Акт II: евреи.

Акт III: геи.

Тем не менее надо было кому-нибудь рассказать об открытии пути к спасению Шарон-Спрингс. Гордясь ходом своих рассуждений, я решил под влиянием поглощенного пива, от которого хорошо опьянел, наполовину опустошив кувшин, мысленно побеседовать с Дживсом, зная, что он был бы идеальным слушателем, если б реально сидел рядом.

– Дживс, – сказал я воображаемому Дживсу, – знаете, что спасет Шарон-Спрингс?

– Нет, сэр.

– Геи!

– Действительно, сэр?

– Да, Дживс. Геи-первопроходчики оживят местную экономику. Предчувствую.

– Очень хорошо, сэр.

Получалось прекрасно. Все равно что беседовать с настоящим Дживсом. Я хлебнул еще пива и продолжил разговор.

– Нам надо открыть пансионат со столовой, Дживс. Гомосексуалисты должны где-нибудь останавливаться в поисках старых фермерских домов.

– Возможно, предприятие станет весьма доходным, сэр.

– Я точно так же думаю. Знаете, Дживс, я вспоминаю любимый в детстве фильм «Русские идут!». В данном случае гомосексуалисты идут.

– Этот фильм неизвестен мне, сэр.

– Помню, мы с отцом смотрели его по телевизору – должно быть, в начале семидесятых. Комедия времен холодной войны о русской подводной лодке, потерпевшей крушение у берегов Нантакета. [35] Естественно, русский моряк влюбляется на острове в девушку, история принимает оборот «Ромео и Джульетты». По крайней мере, как мне помнится.

– Очень хорошо, сэр.

– В главной роли Алан Аркин. Мой отец всегда любил Алана Аркина. Ему нравились преимущественно актеры-евреи.

– Да, сэр.

– Особенно запомнилась сцена, где мальчик – я сам был мальчиком, когда смотрел фильм, и, видимо, отождествлял себя с ним – бежит по улице с криком: «Русские идут! Русские идут!»… Знаете, Дживс, было бы интересно снять порнофильм под названием «Гомосексуалисты идут!». Или фарс. Или лучше порнографический фарс. Комедия редко сочетается с обнаженной натурой, по крайней мере, так, чтобы было забавно. Знаете, Дживс, лучше вместо открытия пансионата сделать фильм «Гомосексуалисты идут!» – нечто вроде юмористического «Калигулы». Как только закончу роман, возьмусь за сценарий. Действие будет происходить в Нантакете в честь фильма «Русские идут!». Труппа музыкального театра плывет из Провинстауна под парусами, ее выбрасывает на берег в Нантакете, маленький мальчик бежит по улице с криком: «Гомосексуалисты идут!»…

– Возможно, получится очень забавно, сэр.

– На острове поднимется волнение, как при нашествии русских. Завяжутся романы Ромео и Джульетты. Сын мэра Нантакета влюбится на какой-нибудь дюне в какую-нибудь девушку из труппы. Член труппы тоже влюбится в девушку, станет гетеросексуалом. Конечно, хотелось бы поработать с обнаженными женщинами. Это уж мне решать, как режиссеру и сценаристу. Обязательно предложу эпизод Алану Аркину в знак своей любви к отцу и к старому фильму.

– По-моему, замечательно, сэр.

Принесли заказанное блюдо, новый кувшин пива, и я решил, что самое время прекратить воображаемую беседу. Слишком долго разговаривая сам с собой, понимаешь, что сильно пьян – надо замедлить темп выпивки, занявшись куриной грудкой.

Приступая к еде, я вытащил из кармана спортивного пиджака книжку, выбранную для чтения за обедом, – томик рассказов Дэшила Хэммета с участием частного детектива, навсегда оставшегося безымянным «оперативником». Люблю Хэммета, мастера словесного портрета и драк, умевшего вдобавок прекрасно описывать галстуки. Никто не описывал галстуки поэтичнее Хэммета.

Выпив вместо десерта третий кувшин пива, я не сумел подобающим образом сосредоточиться на Хэммете и на его герое, став зато первоочередным кандидатом на операцию по исправлению дикции. Оплатил счет с чаевыми на тридцать процентов, частично компенсируя нехватку еврейских соплеменников в Шарон-Спрингс.

Уже нагрузившись, хотел еще выпить в баре. За стойкой прибавилось несколько пожилых фермеров – собратьев прежнего коллеги с красноречивой шеей, – несколько американцев мужского пола среднего возраста, с ярко выраженными генами, крепких лысоватых мужиков в очках, заказанных по оружейному каталогу, уважаемых и достойных людей, способных на любой мужской подвиг: во всем разобраться, застрелить оленя, рано встать поутру на работу, выпив плохого кофе. Кроме жены бармена, в баре была лишь одна женщина – усталая пятидесятилетняя блондинка, примостившаяся на подлокотнике кресла одного из джентльменов среднего возраста.

Я присоединился к собравшейся у стойки разношерстной компании, которая меня дружелюбно приветствовала. За выпивкой показалось, что я им понравился – должно быть, потому, что они мне понравились. Они мне и трезвому нравились, только я стеснялся им в этом признаться. Поэтому мы с жителями Шарон-Спрингс обменялись многочисленными любезностями.

– Зачем галстук носишь? – спросил кто-то из них.

– Чтоб рот вытирать, – объяснил я, задрал галстук, вытер широким жестом губы, что всех искренне позабавило. Очень милые, приветливые люди. Говорили в основном о бейсболе, в котором я крупный специалист, благодаря ежедневному изучению спортивных страниц, тогда как по телевизору шла игра, нуждавшаяся в комментариях.