Чтение онлайн

Азат горестно вздохнул: куда ему до этих мальчишек! Они при деле. А его прогонят из отряда. Это как пить дать.

— Я тебе, парень, не завидую, — произнёс Миша, словно сожалея, — ты не понравишься нашему командиру.

— Ахтунг! — неожиданно вскипел Микола Фёдорович. Он, наверно, считал необходимым повторять любимые словечки дяди. — Ты, того, зубы не заговаривай. Сказано было, твой черёд мериться силами. Выходи в круг.

Азат сперва не понял, о чем идет речь. Кто и с кем должен мериться силами?

Однако Миша уже отступил на один шаг, расставил ноги, как это делают боксёры, и сказал Азату:

— А ну выходи на середину! Будем бороться.

— Ты что? — пробормотал Азат. — Очумел?

— Давай, давай, нечего канителиться. Или труса празднуешь?

Азату ничего другого, не оставалось делать, как выйти из-за стола.

— Подходи ближе, пацанёнок, выбирай себе место, Куда хочешь упасть, — задирался Миша.

Наверно, такой обычай у партизанских мальчишек: сперва бороться, а потом, уж знакомиться.

«Что подумают ребята, если я им скажу, что тоже не спал двое суток? Пожалуй, не поверят и решат, что я трушу…» — размышлял Азат.

Кому же охота прослыть последним трусом? Каждый порядочный мальчишка знает: такой позор не прощают. Азат не новичок в вольной борьбе. Мужчины в их роду никогда не отказывались от боевых схваток. Во главе династии стоял сам седовласый бабай. Даже в семьдесят лет он небезуспешно боролся на праздниках-сабантуях. А внуку такого бабая и подавно положено защищать честь батыра.

«Главное — повалить, а припечатать соперника — плёвое дело», — думал Азат, насторожённо разглядывая Мишу.

Миша показал себя увёртливым соперником, но с самого начала допустил большую оплошность — позволил своему противнику оторвать себя от пола. Азат этим не замедлил воспользоваться: покружил Мишу и, внезапно развернувшись в обратную сторону, повалил на пол.

Не успел, однако, Азат отдышаться, как вперёд выступил другой боец, Микола Фёдорович.

— Погоди отряхиваться. Дело будешь иметь со мной.

— Ну вас! — огрызнулся Азат, еле переводя дыхание. — На кой мне сдались ваши схватки. Надоело мне…

— Надоело, говоришь? — С этими словами Микола Фёдорович стал на место Миши, так же расставил ноги, а потом сказал: — Если ты одолеешь меня, я готов вызвать тебя тысячу один раз, вот сколько. Хоть до самого конца войны будем бороться.

К удивлению Азата, Микола Фёдорович оказался слабаком. Азату почти ничего не стоило подмять его под себя.

— Он после болезни, — немедленно бросился защищать своего друга Миша, — поэтому ты так быстро и положил его на лопатки. У него и сейчас температура тридцать восемь! Если не веришь, градусник поставим.

— На этот раз его взяла, — вяло проговорил Микола Фёдорович, неуклюже поднимаясь с пола. — А болезнь не в счёт. Не болтай глупостей.

— Как не в счет? — заартачился было Миша, желая во что бы ни стало выгородить друга, но тот только недовольно отмахнулся:

— Болезнь не в счёт. Сила в счёт.

— Ба, никак новенький всё ещё дрыхнет? — шумно поразился Микола Фёдорович.

В его голосе неприкрытая насмешка. Азат как ужаленный подскочил. Протёр глаза и огляделся:

— Неужели проспал?

— Вон оно, солнышко, куда укатило.

Мельком взглянув на позолоченные макушки сосен, новичок стал натягивать сапоги. Как хорошо, что успел их починить, когда служил денщиком. Без них бы тут, в лесу, считай, пропал.

— Готов! — доложил он, отдав честь по всем правилам. — Может, снова померимся силами? Ты же обещал мне тысячу и одну схватку наперёд, до самого конца войны…

Помощнику дядя Вани, наверно, было не до шуток. Он лишь головой тряхнул. «Куда там бороться!» — как будто хотел сказать он.

Его почти не видно из-за большой груды грязного белья. Он перебирает и сортирует вещи. Штаны откладывает в одну сторону, рубахи — в другую. По всему видно, что затевает большую стирку.

«Бабьим делом занимается», — хотел съязвить Азат, но благоразумно промолчал. Другой бы на месте Миколы Фёдоровича от стыда провалился сквозь землю, а этот ещё важничает.

— Дали два дня сроку, значит, жди добрую драку, — рассуждал он, на коленях перед железной печуркой и, пытаясь разжечь сырые дрова.

Огонь не брался, печка дымила, и глаза у Миколы Фёдоровича отчаянно слезились.

— Мы её, эту битву, за версту чуем, — говорил он, чихая и кашляя, но, не отступаясь от печурки.

Затопив чугунку, помощник медика долго колдовал над мылом. Достал два куска, взвесил на ладонях, а потом спрятал один кусок обратно в вещевой мешок. Наверно, решил сэкономить для следующей стирки.

Ему не понравилось, что новенький сидит? без дела. Хмуро покосившись на Азата, Микола Фёдорович спросил:

— Как поживает твой отец, король французский?

— Он у меня сроду королём не был!

— А я подумал, может, поэтому ты рассказываешь…

После такой оскорбительной шутки у Азата зачесались кулаки. Но Микола Фёдорович, не отвлекаясь от дела и не обращая внимания на вспыхнувшего обидой Азата, скомандовал:

— А ну мотай к Мишке! Он, должно быть, оставил тебе пожевать. После без задержки топай к командиру. Ну!

— Что «ну»?

— Полагается отвечать по форме.

— Буду я ещё всякому отдавать честь…