Чтение онлайн

— Приятель говорит, ученые рекомендуют пару стаканов красного вина в день и средиземноморскую диету, — продолжал он. — Обязательно поручу кому-нибудь из стажеров написать заметку об этом.

Похоже, этот «приятель» был той роковой женщиной, которую он водил в «Каприз». Эта сука предпочитала ценителей вина поклонникам пива. Очень похоже. Возможно, она из тех, кто изящно выпивает пару глотков вина, прежде чем во всеуслышание объявить, что до конца ночи пьет только минералку. «Не то что я», — заключила Эшлин. После пяти джинов с тоником, с заплетающимися ногами и языком, она заканчивала тем, что начинала по-идиотски хихикать и дурачиться. Разумеется, развернутая диатриба Майкла в такси по дороге домой была неотъемлемой частью праздника.

— Как ты могла такое рассказывать?! — гремел он в тот вечер, когда Эшлин поведала жене генерального директора историю об установке ее первого противозачаточного колпачка. — Господи Иисусе! Ты больше не поедешь со мной, если собираешься продолжать в том же духе. Представляешь, что они теперь подумают!

Бесполезно было ему объяснять, что жене директора история пришлась по вкусу и что она расхохоталась, как только шокированный Майкл оказался вне пределов слышимости. Совершенно бесполезно.

Да кто он, черт подери, такой, чтобы отчитывать ее за выпивку на вечеринках! Трахается на стороне, как будто брачные обязательства стоят не больше, чем бумага, на которой их пишут. Он не имеет никакого права указывать ей, что делать и чего не делать! Она будет пить то, что захочет. И сколько захочет. Особенно сегодня.

Возможно, на вечеринках она и в самом деле пила больше, чем следовало. Что с того? Это его вина, если Эшлин было неловко в компании его друзей. Он никогда не подпускал ее к своим коллегам, заставляя чувствовать себя глупой, в отличие от жены какого-то редактора, которая, ни много ни мало, преподавала физику.

И вообще, в искусстве унижения Майкл превзошел себя. Он нашел другую: что могло быть более унизительным? Чтоб ему пусто было! Она наберется как следует и при этом глазом не моргнет, если Майкл заметит.

Пора идти. Взглянув в зеркало заднего вида, Эшлин проинспектировала макияж и обнаружила пятнышко туши под глазом. «Нежную кожу век не следует тереть грубо», — твердили бесконечные статьи в женских журналах.

Когда ей стукнуло тридцать, она решила тщательно ухаживать за кожей. Но быстро сдалась: косметологическая рутина оказалась ей не под силу. Вскоре она вернулась к простому мылу и лосьону с ланолином, когда вспоминала о нем.

Любил бы ее Майкл по-прежнему, если бы она ухаживала за собой, часами занимаясь косметическими процедурами? Вряд ли. Если ему нужна была карьеристка с яркой внешностью, чтобы хвастать перед друзьями, только чудо удержало бы его с женой-серой мышью так долго. Она вытерла осыпавшуюся тушь, заодно размазав тональный крем, который был призван отвлечь внимание от покрасневших глаз.

«Вот черт, — бормотала она, роясь в косметичке в поисках миниатюрного тюбика с корректором, скрывающим мелкие погрешности макияжа, — Штукатурка — вот что мне нужно».

Ко входу в редакцию, взявшись за руки, приближалась парочка. Пыльная красная «тойота» Эшлин оказалась в поле их зрения. В неброских джинсах, модных высоких ботинках и коротких вельветовых куртках в тон, они быстрым шагом прошли мимо. Девушка посмотрела прямо на Эшлин, а затем движением, преисполненным юной грации, смахнула с глаз каштановые волосы и отвела взгляд. Эшлин вспыхнула, представляя, как смешно выглядит в их глазах. Скучная домохозяйка, наводящая бессмысленный глянец, когда вся пудра мира не способна скрыть ее второй подбородок.

«Выпивка все же не помешала бы», — снова подумала она. Одна большая порция — для храбрости и чтоб помочь ей улыбнуться, когда она предстанет перед всеми. Если, конечно, ей будет до улыбок после встречи с Майклом. Она тяжело вздохнула и открыла дверь. Поблизости никого не была У выхода затянутый в кожу человек парковал мотоцикл. Она давно не каталась на мотоцикле. Мысль о том, чтобы лететь по трассе на бешеной скорости, ощущая тугие струи ветра кожей лица, и ни о чем не думать, вдруг показалась очень привлекательной. Во время своего сказочного отпуска в Греции она брала скутер напрокат. Отец тогда мрачно высказался насчет переломанных костей и безобразных шрамов. И пусть. В потертых шортах и футболке она неслась по горной дороге рядом с Джо, у которой был такой же скутер, и смеялась ветру в лицо, переполненная чистым, пьянящим восторгом.

— Кто последний, идет на свиданку со Спиросом! — вопила Джо, вдавливая педаль газа. Она явно не собиралась ужинать с их чудовищно волосатым квартирным хозяином.

Они выжимали не больше пятидесяти миль в час, но им казалось, что они просто летят мимо белых домиков, сверкающих в лучах горячего эгейского солнца. И девушки счастливо улыбались местным женщинам, которые, казалось, утопали в своих безразмерных черных платьях.

Но теперь она и думать забыла о скутерах. Мотоциклы — это для молодых тощих девочек из рекламы тампонов: волосы до бедер, маленькие белые шорты и многообещающая поза. Во всяком случае, уж точно не для женщин, которые не влезают в джинсы. В редакции их, должно быть, полно — изящных девушек модельного типа, чьи профессиональные достоинства исчерпываются умением удовлетворить топ-менеджера. Может, ей следовало спросить у них совета? Подтащить парочку к Майклу и поинтересоваться, стоит ли бороться за такого? Она с наслаждением представила его физиономию, пылающую от гнева, в то время как она невозмутимо рассказывает прекрасным юным дамам, какой он негодяй и подлец. Хотя она была не способна на такое. А вот Фиона смогла бы. И с удовольствием бы что-нибудь такое отколола, если бы Пат оказался достаточно глуп, чтобы предать ее. Эшлин могла об этом только мечтать. Так же, как она мечтала закатить оплеуху отцу, когда тот заставлял ее чувствовать себя тупым ничтожеством. К ней что, все мужчины будут так относиться?

Она прислонилась к машине и закрыла глаза. Ей становилось не по себе, когда она представляла, как улыбнется коллегам Майкла. Интересно, о чем они думают, когда видят ее, некогда грациозную супругу Майкла Морана, превратившуюся в грудастую домохозяйку, — ни умения поддержать беседу, ни стиля. «Неудивительно, что он завел любовницу, если вот это— его жена, к которой он должен каждый вечер возвращаться домой», — Эшлин почти слышала их слова. Будь он проклят! Она захлопнула дверцу и расправила платье. Пути назад больше не было.

Она успела запыхаться, добираясь до массивных дверей, где ее поджидал охранник с планшетом и чувством собственной значимости, без труда читавшимся во взгляде, которым он окинул Эшлин.

— Я… ммм… приглашена на вечеринку, — запинаясь, проговорила она. — Мой муж тут работает.

— Имя? — не теряя достоинства и нацелив ручку на список, осведомился охранник.

— Эшлин Моран, — ответила она, и, словно по волшебству, каменное лицо мужчины озарилось.