Чтение онлайн

Выносливость: 32

Сила: 24

Интеллект: 27

Ловкость: 33

Очки за убийства: 28

Очки развития: 16

Репутация: 113

Навык: Плевок молнии (откат через 25 сек)

Двойной удар (откат через 30 сек)

Убийство током (откат через 30 сек)

Молниеносный выпад (откат 30 сек)

Отмена приема (отката нет, сохраняет приоритет неиспользованных приемов во время атаки)

Статус: Один в поле не воин (скрыто)

Восьмой уровень. Вижу бонусы. Причем впервые. В связи с этим у меня снова в голове вертится мыслишка: а не эти ли изменения последовали после второй ступени оцифровки ИНС? Соглашусь, бонусы получать приятно. Подбадривают, подстегивают. Приятно удивил бонус за спасение товарища по команде. Значит, все было не зря. Не зря отменил ранее выбранный прием, не зря так рисковал, что сам вновь родился в рубашке. Бонус за убийство скарабея подкрепляет тот факт, что можно попробовать завалить противника выше своего уровня. Конечно, если есть возможность, и ты уверен в своих силах и способностях.

Честно говоря, я не знал, что так получится. Все вышло импульсивно.

— Говорю же, не знаю! Хоть убейте! Честно не знаю! — ноет унарник. Он истекает кровью. Алые струйки стекают по обезображенному лицу, но через пару секунд вместо них остаются шрамы. Видимо, его репутация пока не знает недостатка очков. Похоже, слишком много нагрешил. Имею в виду большие грехи. Потому что на маленьких грешках не напасешься запасом жизни. Если уж воровать, то по-крупному. В данном случае, если убивать, то тех, на кого можно наживаться.

— Блефуешь, гад! По глазам вижу, — цедит Никитос сквозь зубы. Он по-прежнему держит в руке ржавый гвоздь. Командир разочарованно вздыхает. Понимает, что правды не добиться и намеченные Бугором планы у того не вызнать.

Эта сцена мне порядком надоедает, и я перевожу взгляд на Оксигена. Тот беспечно смотрит куда-то в сторону. От нечего делать он вызывает магию. У того в руке замечается скопление, которое взвивается прозрачными всполохами. Мне хочется его осадить, чтобы он не тратил магию попусту, но позже переключаюсь на другие думы. Точнее думаю, разбираюсь, что делать дальше. Снова взираю на сцену устрашения — все та же безнадежная пытка гвоздем, а на лице унарника отпечатываются новые шрамы.

Вновь смотрю на Оксигена, тот улавливает мой взор, ухмыляется с хитрым прищуром. Вижу, как тот поигрывает магией воздуха, и мне что-то сильно напоминает. А что именно? Скопление воздуха, оно снова взвивается прозрачными всполохами. Оно больше похоже на призрака… Точно! Меня осеняет. Хочу поделиться этой мыслью с командиром, но слышу голос Тектоника. Оставлю затею до лучших времен.

— Сюда! Нашли пленника.

Никитос убирает гвоздь, далее подбирает с пола короткую железную проволоку. Прибегает к магии, где кудесник вытягивает ее, и проволока становится длиннее в три раза. Железная нить овивает унарника кольцами, заключает в неприятные объятия, где прутья начинают сдавливать его грудь. Таким же макаром Никитос связывает ему ноги.

— Отключи свою магию, Тектоник, — говорит командир.

Маг земли убирает свои магические оковы, и унарник плашмя падает на бетонный пол. Слышится глухой стон.

— Будешь молчать? Если нет, то этой же проволокой рот твой зашью, — унарник кивает головой. — Вот и славно. Оксиген, — подзывает Никитос. — Будь добр, пронеси его до верхнего этажа. Туман, пошли.

Маг воздуха кивает в ответ, включает свои способности, и унарник висит в воздухе в горизонтальном положении. Я следую за своими товарищами.

Темнота вступает в свои права. Она всасывает в себя нижний этаж. На верхнем царит полумрак, потому что в отличии от нижнего, здесь имеется множества окон. Лунный свет пробирается сквозь них, немного освещая заброшенные помещения. Мы идем за Тектоником, который запомнил дорогу. Оксиген продолжает нести в воздухе унарника. Вдали виднеется небольшой круг света, исходящий от мощного фонаря. Андрей Егерь там, наедине с пленником.

— Сюда… — подзывает Андрей, замечая нас.

Вижу человеческий силуэт в подвешенном состоянии. Оксиген оставляет унарника, небрежно кидая на пол. Снова исторгается стон.

В свете фонаря я различаю лицо изможденного человека. Весь в шрамах, в глазах нездоровый блеск, губы распухшие, а передние зубы выбиты. Хм, похоже, зубы не вырастают, не подвергаются к регенерации. Или я ошибаюсь?

— Его надо снять с крюка. Освободить от цепей, — говорит Андрей.

Никитос вызывает магию, и звенья лопаются. Андрей подхватывает человека, снимает с крюка и аккуратно кладет на пол. Человек потерял слишком много сил, говорить толком не мог. Он просто теряет нить реальности, не понимает суть происходящего, утрачивает интерес ко всему. Андрей легонько задевает по его шрамированной щеке, и тот мучительно взирает на нас.

— Кто…вы…? — еле выговаривает он. Наши ники высвечиваются, но тот похоже настолько ослаб, что не в силах их прочесть.

Никитос кратко поясняет кто мы, зачем пришли.

— От Диканя говорите… Знаю…. Я… — тяжелый вздох. — Я — Фотограф.

Видимо, у того была кратковременная регенерация. Как говорится, после отключки, вновь ожил. Настолько его сильно избивали. После его слов ник зажегся. Да, это действительно Фотограф.

Не всегда бывает красиво и правдиво.

Фотограф… Кто бы мог подумать, что мы найдем его в тепловой станции. Вышло спонтанно. Бежали от логова, кишащего монстрами, наткнулись на железную ограду, а там… Убежище бандитов, где пытали пленника.

Он дышит тяжело. Крепко ему досталось. Видно, что унарники не знали пощады. Но тот говорит, что репутация практически исчерпана, а для полной регенерации тела не хватит. Слишком много незаживающих ран. На теле виднеются следы жестоких побоев. Ножевая рана тянется от плеча до груди, и она заживается плохо. У нас нашлись бинты. Перебинтовали, но сквозь белой марли сочится кровь.