Прорыв
Шрифт:
Меня сильно смущает другое. И не просто смущает, а злит. Придется злость давить в себе, принять все как есть. Почему обнулились очки за убийства? Мне что придется заново их набирать?
Вот в чем дерзость. Игра она такая, оказывается беспощадная и непредсказуемая.
Один вопрос висит. Тут же возникает следующий. Репутация у меня сейчас «78», а класс виднеется. Несмотря на меньшую отметку, класс остается и сохраняет все параметры. Игра запоминает кто из кто?!?! Странно, однако. Становится все загадочнее и интересней.
Провожу беглый осмотр себя. Снимаю прилипшую футболку, она вся в дырках от пуль, смотрю и хмыкаю. Плакать или смеяться, тут меня одолевают смешанные чувства. Мое тело сейчас напоминает рубашку (да-да, в рубашке родился), сшитую из множества заплаток. В роли заплаток выступают заживляющие раны, которые больше смахивают на наложенные швы.
Неплохо так прошили, суки гребаные. Найти бы их и фейерверк устроить. Под фейерверком я другое имею в виду. По-плохому, значит.
Ладно, ненужные мысли в сторону. Пора за дело. Ревизию нужно устроить, может что-нибудь полезное схапнуть.
Приближаюсь к помосту, мокрыми носками шлепаю по деревяшкам. Как бы занозу не получить, а то дерьма и так кругом хватает. Аккуратно захожу в дом, тихо открываю дверь. Но петли ржавые, все равно раздается скрип.
Дом пуст, в нем никого. Смотрю, рядом обшарпанный столик, на нем остатки завтрака. Точнее ничего от завтрака нет — крошки хлеба и копченое масло в консервной банке. Ими живот не набьешь.
Вижу какие-то бумажки, на них непонятные мне пометки. Огрызок карандаша и половина линейки. Кусок ластика и следы от сломанных грифель. Примечаю полезную вещь — складной ножик. Таким способом местный мужик точит карандаш.
Что еще… Пепельница, окурки, лоскуты ткани, карбидка, батарейки.
На лежанке примечаю шкурки каких-то зверей. Под ней нахожу боты. Отлично сохранившиеся, с толстой ребристой подошвой. Я надеваю их, прямо с мокрыми носками. Ничего, высохнут, сейчас время поджимает. Хоть в чем-то надо переться.
Ветер нагло проникает в маленькое окно, мое тело покрывается мурашками. После воды тем более. Пальцы тоже холодные, рыщут среди оставшихся вещей. А из нужных составляется дохлый список. Это складной ножик, куски ткани, фонарик, четыре батарейки и спичечный коробок под завязку.
Хватаюсь за свитер, частично изъеденный молью. Тут мне не привыкать, брезговать тоже не к чему. Свитер как свитер. Вечера нынче холодные. Скоро и осень нагрянет. А сколько времени эта херня будет длиться — неизвестно.
Шагаю, мерю каждый закуток. Сам домик маленький, пять на пять навскидку. Потом чувствую, что моя левая нога немного придавливается к полу, секунду погодя, раздается скрипучий звук. Похоже на углубление или нишу.
Стараясь не сломать ногти, я выуживаю доску, отрываю ее от рейки. Из прямоугольной щели вырывается сквознячок, в ней темно, ничего не видать невооруженным глазом. Беру фонарик, направляю сноп света в черный зев подполья. А картинка довольно знатная вырисовывается.
Фонариком выискиваю пластиковые ведра, на крышках что-то написано, пока не разобрать. Пятилитровые бутыли пару штук, четыре канистры, мешок, полиэтилен и… вот чудо! Бензиновый генератор мощностью в полтора киловатта.
Надо же, какое добро хранится у местного. Будто тот знал, что такой едрен-батон начнется. Основательно так подготовился. Наверно и снасти найдутся, если покопаться. Ловит тут рыбеху посреди такого беспредела вселенского масштаба. Он хоть знает, что творится в городе?
И тут же раздается щелчок, который обрывает ход моих мыслей…
Я догадываюсь, что местный мужик вернулся и направил на меня оружие, ибо звук перезарядки сложно с чем-то спутать.
— Экий крысеныш, — голос довольно прокуренный, с металлическим оттенком. — Куда ты собрался-то? Захапал все и свалить решил.
Без резких движений поднимаю руки, тем самым выражаю, что я не буду давать сопротивлений. Как можно медленно разворачиваюсь к нему, и вижу человека среднего возраста. Низкорослый, плечистый, борода лопатой. В его глазах читается твердая решительность, губы тонкие и видно, что характер у того жесткий. Ляпнешь ему что не так, сразу получишь втык.
Вижу его засвеченный ник «Андрей Егерь». Тут и без никнейма понять можно.
— Да, глупо получилось, — начинаю оправдываться, слежу за каждым движением егеря. Тот держит двустволку, целит в меня. Опускать оружие тот не собирается. Значит я пока представляю ему опасность. — Знаете, я со своими друзьями на лодке перебирался, ближе к городу…
— Ясно все, — егерь обрывает мою речь, пожевывает губы и тут же добавляет. — Ты — человек. Не псих, короче.
Он наконец опускает оружие, заодно дает понять, что мне можно расслабиться. Опускаю руки, гляжу на него. Не ловко как-то становится.
— Сейчас верну ваши вещи, — начинаю обратно вытаскивать краденное.
— Босиком приперся что ль? — тот хмыкает, кладет оружие в угол. Выуживает спичку и прикуривает.
— Обувь потерял, — отвечаю ему. Хватаюсь за боты. — В воде потерял.
— Да оставь себе, — мужик быстро выкуривает сигарету. — Туман, да?
— Да, Егерь. Благодарю за обувь. Она мне впору.
— Как оказался тут? И что за друзья были? — тот, кажется, краток и лаконичен. Сразу к делу переходит.
Я начинаю пересказ, опускаю ненужные подробности. По сути, так сказать. Как провели ночевку в гараже, как добрались до моста, что там было на самом мосту, как шла наша переправа через реку и чем это закончилось.
— А ты живуч, — подчеркивает егерь. — Хочешь жить — умей вертеться. А с друзьями что?
Я пожимаю плечи. Ответ ясен.
— Если бы не репутация, не знаю: выжил бы или нет. Срубило половину. Видишь, на мне заживляющие раны. Шрамы, наверно, останутся.
Андрей кивает, рассказывает про себя. Хаос пережил тут, место тихое…было. Сейчас чем дальше в лес, тем больше трупов. Он тоже хочет податься в город, ближе к людям.
Что касается леса, то там встречаются мутированные звери, вот егерь и отстреливает их, чтобы скилл себе прокачать. Расхваливает свой «Бекас», многозарядовое оружие, друг охотника. Рассказывает про встретивших ему людей, подробности такие же, как описывал про свою жену Мотор.