Чтение онлайн

– Разумеется, экселенц.

Связь-линия истончилась, растаяла.

Оллер-Бат неподвижно застыл в кресле, закрыв все три глаза. Подумал, что он напрасно загнал комбу Ста-Пана в почти угасшую «хрономогилу» и заблокировал выход. Ста-Пан наверняка имел какую-то информацию, проливающую свет на происходящее в Регулюме.

После вторжения «объекта ликвидации» Станислава Панова на территорию его виллы в Куала-Лумпуре эвменарх заставил техническое Управление проверить защитные системы всех своих резиденций и в Малайзии больше не появлялся. Временным центром отдыха от суматохи дел он избрал старинный французский город Шартр, административный центр департамента Эр-и-Луар.

Город располагался на склоне холма, поднимавшегося среди плоской равнины, у северо-восточного подножия которого текла река Эр. Главная достопримечательность города – собор Нотр-Дам-де-Шартр занимал вершину холма, а за ним, ближе к реке, на краю священной языческой рощи стоял скромный с виду замок, принадлежащий эвменарху. До него этим замком пользовался прежний глава Равновесия-А, а до эвменарха Юхаммы – настоятель храма, посвящённого Деве Марии, который в своё время был жрецом Равновесия.

Витольд Стефанович знал всю предысторию данной резиденции, в том числе её настоящее назначение в те дни, когда здесь строили языческий храм, а до него – форпост потомков атлантов, один из которых являлся прямым предком рода Пшездомских. Правда, это обстоятельство его не волновало и не заставляло нырять в прошлое в поисках «царского наследия». Должность эвменарха, а точнее – состояние главы Равновесия позволяло ему быть хозяином положения на Земле и в Регулюме в целом. Если бы не конкуренция со стороны Равновесия-К…

Эвменарх вздохнул, поморщился, отложил вилку: он завтракал в трапезном зале шартрского замка, по обыкновению – один, так как женщины ему в силу некоторых особенностей психики не требовались. Отдыхал он преимущественно в одиночестве, позволяя себе редкие встречи с некоторыми юношами. Что не мешало ему ценить женскую красоту и коварство. Возможно, именно это обстоятельство и являлось непреодолимым препятствием на пути объединения Равновесий А и К.

День начался хорошо, с тишины и ласкового утреннего солнца.

Эвменарх привычно отключил телеком «спрута», позавтракал, вышел на балкон второго уровня замка подышать свежим воздухом, и в этот момент над верхушками деревьев северо-восточной части рощи вспухло сизое дымное облако, пронизанное неяркими перьями огня. Затем прилетели гул и грохот взрыва.

Эвменарх переменился в лице, мысленным усилием активировал контур связи «спрута».

– Напротив музея изящных искусств в Шартре взлетел на воздух фургон, начиненный взрывчаткой, – доложили ему спустя несколько секунд.

– Отследить, найти виновных, наказать, упредить теракт, немедленно! – заорал он в ответ.

Постоял, глядя на редеющее дымное облако, успокоился. Подумал: если уж здесь, в центре Франции, взрывают машины, что будет дальше?

Через четыре минуты воздух галереи потрясла внутренняя вибрация, – он почувствовал это как абсолютник, – предшествующая хроносбросу, и тотчас же облако дыма над вершинами деревьев исчезло. Департамент «пятёрки» – службы кризисного реагирования отработал вводную, и ликвидаторы последствий упредили террористов: фургон был вовремя, ещё до взрыва, обнаружен, и взрывное устройство обезврежено. И всё-таки Витольд Стефанович понимал, что это паллиатив. Глубинные причины проблемы деятельность Равновесия не устраняла. С Терсисом надо было бороться иначе.

– Надоело! – проворчал он вслух, возвращаясь в свой кабинет. С раздражением вызвал начальника «шестёрки».

– Буду через сорок минут, – доложил главный контрразведчик равновесия.

– Почему так долго? – недовольно буркнул Витольд Стефанович.

– Отрабатываем след, – меланхолично ответил Гарри Кимович. – По всем данным, взрыв в Шартре подготовлен выходцами с Северного Кавказа, предположительно – из российской Чечни.

– Как они добрались до Франции?

– Выясняем.

– Хорошо, жду. – Витольд Стефанович посидел немного в прострации и вызвал информслужбу: – Вычислите мне все данные по Республике Чечня за последние двадцать лет.

– Будет исполнено, – пообещал начальник «шестёрки».

В кабинет робко заглянул миловидный молодой человек, с которым эвменарх время от времени играл в шахматы и в другие не менее интересные игры.

– Позже, – коротко бросил Витольд Стефанович.

Молодой человек бесшумно удалился.

Информация по «горячей болевой» точке России пришла через две минуты. Эвменарх углубился в изучение проблемы.

Началось противостояние сепаратистов и федеральной власти ещё в тысяча девятьсот девяносто четвёртом году как «первая чеченская кампания». Равновесия – А и К – тогда не стали вмешиваться, так как им было выгодно ослабление Советского Союза, а потом России, противопоставившей всему западному миру огромный материальный и человеческий ресурс. Федералам пришлось самостоятельно уничтожать лидеров боевиков: Масхадова, Басаева, Хаттаба, Сайдулаева, Батаева, Имурзаева и других, – что привело к постепенному затуханию боевых действий и вообще вылазок боевиков, хотя «партизанская» война закончилась не сразу. В течение долгих пятнадцати лет они постоянно что-то взрывали и расстреливали людей, в основном русских.

Затем последовали вторая чеченская война и третья, закончившиеся разгромом террористической сети на Северном Кавказе.

Однако в две тысячи девятом году президент Чечни «обиделся» на федеральные власти, урезавшие финансовую подпитку республики, и объявил ультиматум, звучавший так: «Максимальная автономия!» По сути, это означало отделение Чечни от России.

К тому времени под началом «ичкерийского» президента собралось более двадцати тысяч «штыков» – бойцов национальной гвардии, набранных в основном из вернувшихся «партизан» – бывших боевиков, и он чувствовал себя уверенно. Федеральные спецслужбы, конечно, следили за его деятельностью, но и они не верили до конца, что «вполне лояльный» к Москве глава республики отважится выступить с конкретным жёстким требованием: «Не лезьте в мою епархию!»

Да и как в это можно было поверить, если в Чечне действительно наладилась мирная жизнь (хотя бы по внешним признакам), Грозный был отстроен заново, а всю республику пересекли нефтепроводы и новые дороги? Лишь один факт выбивался из общего «благоприятного» фона жизни республики: чеченцы не хотели работать. И не умели! Ещё до войны на них работали в основном русские, украинцы, белорусы, армяне, казахи и другие этнически чуждые им люди, которых они с успехом превращали в рабов. Чеченцы могли разве что воевать, стрелять, воровать и продавать краденое. А после войны и вовсе перестали что-либо делать, если не считать строительства разного рода объектов и жилых домов, которым им пришлось заниматься по прямому приказу президента республики.