Чтение онлайн

— Умные солдаты, — а я назову вас скорее философами, чем воинами, — вы должны показать варварам, что их желание одолеть вас бесплодно.

Или:

— Души Казда обречены, и у них нет второй жизни. Их тела так же уязвимы, как наши. Их легко сбросить в пучину смерти.

Это зрелище было, вероятно, до ужаса нелепым. Солдаты улыбались, слушая величественные тирады своего командира, а в такое время на их лицах нечасто можно было увидеть улыбку. Более того, несмотря на то, что Ортайяс предавался длиннейшим рассуждениям, говорил он правду, и те, кто его слушали, в общем, не могли с ним не согласиться.

Среди солдат ходили и жрецы, молясь вместе с ними и повторяя клятву верности Видессосу.

Никому в эту ночь не было дела до ереси намдалени или до претензий васпуракан на первородство. Перед лицом смертельной опасности каждый понимал необходимость сплочения.

Язычники-каморы наравне со всеми произносили слова присяги. Жрецы не подходили к кочевникам, но они клялись чиновникам Маврикиоса. И то, что они после роковой стычки у ворот давали эту присягу не сразу, убедило Марка в том, что слово их было крепко. Если бы они задумали предательство, они клялись бы без раздумий, чтобы обман был более достоверным.

— А, здравствуй!.. — Рядом с трибуном появился Нейпос, который какое-то время оставался незамеченным. Маленький жрец выглядел суровым, что так не подходило к его пухлому веселому лицу. Он нерешительно сказал:

— Могу ли я предложить тебе и твоим солдатам присоединиться к тем, кто дает клятву верности Видессосу! Я не хочу обидеть тебя, и у меня нет ни малейших сомнений в вашей преданности, но похоже, что сейчас это сделать необходимо.

— Конечно, — кивнул Скаурус. Если бы римляне были выделены из всех остальных и не были приглашены принять участие в церемонии, это был бы плохой знак, но, как уже сказал жрец, сегодня каждый солдат в лагере клялся в верности.

— Но какая клятва подойдет тебе? Ведь большинство Моих людей не следует вашей вере.

Нейпос почесал свою выбритую голову.

— Сложный вопрос. Может быть, у тебя есть какие-нибудь предложения по этому поводу?

Марк немного подумал.

— У нас есть такой обычай: когда ты идешь на службу в легион, ты даешь клятву, и все остальные клянутся тоже, следуя твоему примеру. Если я поклянусь опять, на этот раз моими и твоими богами, подойдет ли такое тебе?

— Я не могу просить большего. Этого вполне достаточно.

— Прекрасно.

По команде трибуна буккинаторы затрубили в трубы, призывая легионеров ко вниманию. Чистые звуки труб прорезали шум голосов в лагере. Римляне подняли головы, чтобы узнать, в чем дело. Когда Марк увидел, что все смотрят на него, он спросил, есть ли среди солдат кто-нибудь, кто не желает давать клятву, о которой говорил Нейпос. Никто не отказался.

— Отлично, — сказал он. — Теми богами, которые принесли нас сюда, и богами, которых мы встретили здесь, я клянусь повиноваться Императору и исполнять все его приказы как можно лучше. Клянетесь ли вы так же, как я?

— Иурамус!— крикнули легионеры по-латыни так, как в тот день, когда они вступали в легион. — Мы клянемся!

Нейпос не понимал слов, но смысл их был вполне понятен ему. Он поклонился Марку в знак благодарности и поспешил к другим отрядам.

Шум вокруг лагеря стоял ужасный. Не в силах открыто штурмовать укрепления, казды делали все, что могли, чтобы запугать его защитников. Некоторые подъезжали поближе, выкрикивая угрозы и ругательства на ломаном видессианском, другие поднимали вой, полный ярости. Но хуже всего были громкие удары барабанов, гремевших у каждого костра каздов, как удары сердца сумасшедшего, умирающего бога. Земля дрожала от этих звуков, они отдавались в мозгу и пробирали солдат до костей. Спать в такую ночь не смог даже флегматичный Скаурус. Поэтому он только приветствовал появление гонца от Маврикиоса, причем с таким энтузиазмом, что тот только покачал головой в недоумении.

Марк без труда нашел палатку Императора, которая была больше всех остальных и находилась в самой высокой точке лагеря, что открывало Маврикиосу обзор всего войска. Но добраться до нее было так же трудно, как пробиться через толпу на форуме Паламас в имперской столице. Весь лагерь не спал, там постоянно передвигались люди. Кто-то шел по делам, кто-то бесцельно бродил, пытаясь отвлечься от тяжелых дум.

Трибун почти не смотрел по сторонам. Гай Филипп не успел вовремя остановить его, и Марк со всего размаха столкнулся лбом с наемником-халога. Высоченный белокурый человек раздраженно повернулся. Его правый глаз прикрывала повязка.

— Гляди себе под ноги, ты, дурень! — начал он и внезапно остановился.

— Скапти! — воскликнул Марк. — Я не знал, что ты с армией. Ты должен был навестить нас давным-давно.

— Когда я в последний раз виделся с тобой, я говорил, что мы встретимся снова. — Командир гарнизона Имброса пожал плечами. Больше для себя, чем для римлян, он продолжал: — Судьба человека — странная вещь: если ты не идешь к ней, она сама к тебе приходит.

Он сжал Скаурусу руку обеими ладонями и в удивлении покачал головой. Оставив римлян гадать относительно своих странных слов, Скапти повернулся и пошел своей дорогой, — одинокий, сильный, гордый человек.

Глядя ему вслед, Гай Филипп сказал:

— Я и прежде видел солдат с таким выражением лица. Фей,как назвал бы его Виридовикс.

— Да, он почему-то думает, что я — орудие в руках его судьбы и несу ему гибель. Пусть боги докажут, что он ошибается. — Но что-то еще не давало покоя Скаурусу, и он вдруг понял: — А почему ты позаимствовал выражение именно у Виридовикса?

На лице центуриона появилось мрачное выражение, которое Марк минуту назад видел на лице Скапти, сына Модольфа.

— Эти слова подходят к халога, не так ли?

— Не могу не согласиться. Пойдем посмотрим, как чародеи Маврикиоса будут приделывать нам крылья, чтобы вытащить из этой западни.

Но волшебников, насчет которых прошелся Марк, на военном совете не было, Маврикиос взял их с собой, но скорее для того, чтобы они останавливали заклинания врагов, на большее он не рассчитывал. Маврикиос не считал магию наступательным оружием. Император был прирожденным солдатом. Битва, которая ожидала его, была не совсем той, какую он планировал, но уклоняться от сражения он не собирался. Сейчас он на удивление оживленно разговаривал с Ортайясом Сфранцезом.