Чтение онлайн

Иендо, услышав обрывок разговора о предстоящей вечеринке, пришла в дикий восторг. Она решила, что тусовка с дорогим бухлом и туповатыми светскими львицами, над которыми можно поизмываться, это ее заслуженная награда за заключение в Малибу и новые управленческие функции, которые Бэйтман, похоже, окончательно вручила ей, сдобрив сухой похвалой вроде «Отлично справляешься, Скай!». И Патриция обрадовалась, решив, что получила в ее лице союзника. Слишком рано. Сначала посредством пантомимы, а потом и не самых лестных выражений (Патти даже задумалась над тем, а не пойти ли ей по стопам Бена и начать борьбу со сквернословием) объяснила Иендо, почему туда не должен идти никто из них троих, а еще и их родственники вплоть до седьмого колена.

Вся самурайская выдержка Скай ушла на то, чтобы после краткого пересказа Робин краткого пересказа Патти ее разговора с Джаредом не разразиться ругательствами сразу на двух языках, английском и японском, причем громко, с активной жестикуляцией и гневно выпученными глазами, как в старых фильмах Акиры Курасавы. И все та же самурайская гордость подсказала ей удалиться от процесса куда подальше, пока не пришлось прибегать к харакири.

У Робин же просто не было выбора, она и хотела бы поступить так же, как и Скай, проигнорировав всю великосветскую показуху на камеру с приятным дополнением в виде Джареда Лето, но не могла, потому что сама не раз совершала глупости, и Патти всегда была рядом, чтобы помочь. Она исчерпала все разумные причины отклонить предложение Лето о встрече. Потом пригрозила Патриции, что вполне может обтошнить чьи-то дорогие туфли. И улыбнулась, решив, что если они будут принадлежать бывшему подруги, то вечер не пройдет зря. Это, а еще приезд Криса Мартина, решило проблему с участием Уильямс в нарушении обещаний Бену Аффлеку.

Все было как в старые добрые времена. Куча шмотья, разбросанного по полу, веселые разговоры ни о чем и парень где-то за кадром дожидающийся, когда же спустится его дама сердца. Если не считать того, что Робин попивала сок, вместо того чтобы носиться с полупустой бутылкой «мартини», а у парня внизу было больше долгоиграющих перспективных планов на мисс Уильямс, чем у всех ее ухажеров вместе взятых.

Патти улыбнулась, глядя на подругу. Совсем скоро ей придется стать еще немножко серьезнее. Иначе рыцарь в сияющих доспехах Мартин просто не справится сразу с двумя дополнительными детьми. Интересно, он хоть отчасти представляет себе, что на него свалилось? После идеально сдержанной Гвинет Пэлтроу он поймет, что еще многого не знал о женщинах, а в особенности о беременных, да и в отцовстве отнюдь не профи. После помешанной на контроле англичанки Робин со всеми ее детскими заскоками – самое оно.

Представить себе, как взрослый Мартин опекает Уильямс и их чадо не составляло никакого труда. Патриция довольно ясно могла вообразить, как Робби уговаривает Криса сводить ее на тусовку, объясняя это тем, что она единственная, кто может стать между лучшей подругой и нервным срывом. Мартин умиляется и соглашается, чтобы в свою очередь следить за тем, чтобы Робин тоже не переволновалась.

– С чего это ты так улыбаешься? – поинтересовалась Робби, хитро прищурившись. – Опять Бен написал?

Девушка ловко потянулась за телефоном подруги и скорчила недовольную рожицу, когда коммуникатор ответил ей полным молчанием. Патти только вздохнула и забрала свой «блэкберри» из рук Уильямс, тоже украдкой взглянув на дисплей. И когда Робин уже станет толстой и неповоротливой, как сама постоянно ворчала? А то обострялось у нее только любопытство. Особенно в свете последних событий.

Бэйтман и сама была бы не против получить весточку из Лондона, но прекрасно понимала, что Бен слишком занят на съемках и с семьей, чтобы приглядывать еще и за ней и каждый вечер успокаивать ее в глупых спорах, которые она вела сама с собой. Нет, в их нескольких коротких разговорах ему достаточно было просто знать, что у нее все хорошо, а Макс большая задница… которая не так давно решила пригреться в ее постели, но потом свалила в Италию, где, очевидно, в постели местных моделей оказалось потеплее.

– Только не говори, что это все из-за Джареда, – возмутилась Уильямс так, будто это был уже решенный вопрос.

– Что?.. – переспросила Патти. До нее не сразу дошло, что оба вопроса были взаимосвязаны.

– Ты и Лето. Неужели ты собираешься?…

– Конечно, нет, – отрезала Бэйтман возмущенно. Она нахмурилась и, прежде чем сложить руки на груди, отбросила идеально накрученные локоны за спину. Стилисты, которые закончили колдовать над ними всего каких-то полчаса назад, были бы возмущены в лучших чувствах. – Как ты вообще до такого доперла?!.

Удовлетворенная реакцией подруги, Робин отступила. Если Патриция начинала выражаться, как шпана из латиноамериканского квартала, и плевала на работу стилистов, она определенно была зла. А это уже хорошо. Лучше, чем истерика, конца которой, казалось, не будет и вовсе. Или апатичная меланхолия, которую она старательно скрывала за милыми улыбками. Вместе они переживут этот вечер. И Уильямс обязательно присмотрит за Пи, чтобы та не делала глупостей.

– Или, может, все-таки красное? – Робби сменила тему, поглядывая на ряд пустых вешалок, под которыми в жутком беспорядке валялись забракованные прежде вещи.

– А еще лучше что-то в цветочек с джинсами под низ. И не забудь о тех огромных безвкусных серьгах. Мы же на вечеринку Gucci собираемся, сойдешь за свою. Может, даже контракт у Джейкобса перекупят, – фыркнула Патти.

– Твоя любовь к Микеле еще больше любви Макса к Крису, – рассмеялась Робин.

– Просто мою любовь ничем не сдержать, – Патти улыбнулась в ответ. – Так не сдержать, что вполне возможно мы пойдем блевать вместе. Ты от токсикоза, а я от новой коллекции Gucci. Подумать только, у меня ведь были их вещи в гардеробе… Помнишь то роскошное струящееся серебряное платье на Блейк? Оно было просто великолепно. Что стало с этим модным домом? А что стало с Givenchy?

– Кончай ворчать и причитать, – Робби обняла Пи за плечи. – Нам пора.

Джареду плохо удавалось сохранять спокойствие и терпение, он то и дело оглядывался по сторонам и пропускал вопросы любопытных журналистов, предоставляя отвечать Алессандро. Тот, наверное, не раз отпустил шутку в его сторону, и некоторые из них, вероятно, станут предметом заголовков уже сегодня. Он с трудом верил, что увидит ее сегодня. После стольких дней. Недель.

Обещание. Патриция сказала ему, что придет. И она не нарушала обещаний. Но страх все равно оставался. Что она не придет. Что будет безразлична, как в их первые встречи. Что придет не одна. Терри сказал, что недавно видел ее в ресторане с Беном. И только то, что она была явно несчастлива, позволило Джею не сойти с ума. Как бы жестоко это ни звучало.

– Смотри шею не сверни, – не выдержал Микеле. На ком я тогда свои эксперименты ставить буду?

– Экспериментатор хренов, – отмахнулся Джаред. Ему показалось, что он заметил ее. В красном. Она должна была быть в красном, ведь прекрасно знала, что выглядит в этом цвете по-настоящему сногсшибательно. Красный был бы хорошим знаком. Он, как сумасшедший с обсессивно-компульсивным синдромом, придумал себе примету.

– Не уверен, что той даме из Vanity Fair, которая отчаянно строит тебе глазки, будет интересен разговор о моем гомосексуальном хрене, – рассмеялся дизайнер, и Лето улыбнулся в ответ, встретившись взглядом с журналисткой. Она едва не обомлела. Патриция не оставила бы ее без колкого замечания. – Но мы ведь не о той даме. Черт побери, Джей, я сам волнуюсь в ожидании твоей Бэйтман, будто она та самая единственная.