Чтение онлайн

28. Rosand D. Myths of Venice. The figuration of a state. – Chapel Hill, 2001

29. Steven S. N. Venice as no-place: liminality and the modernist interpretation of the myth of Venice // shareok.org/bitstream/handle/11244/9535/Stevens_okstate_0664M_10780.pdf?sequence=1

30. Packwood D. Notes on the “Venetian Renaissance propaganda machine” http://artintheblood.typepad.com/art_history_today/2014/04/notes-on-the-venetian-renaissance-propaganda-machine.html

31. McPherson D. C. Venetia, Venetia: the myth of Venice // ransdell.faculty.arizona.edu/sites/ransdell.faculty.arizona.edu/files/mcpherson_venice_myth.pdf

32. Mars E. Four perspectives of propaganda and their Implication in a modern society // www.york.cuny.edu/academics/honors/theses/2010/mars_thesis

33. Jansen S. C. Semantic tyranny: how Edward L. Bernays stole Walter Lippmann’s mojo and got away with it and why it still matters // ijoc.org/index.php/ijoc/article/view/1955/907

34. Greene F. Working in the field of propaganda: early trailers & modern discourses of social control // framescinemajournal.com/article/working-in-the-world-of-propaganda-early-trailers-modern-discourses-of-social-control

35. George Creel // en.wikipedia.org/wiki/George_Creel

36. Creel G. How we advertised America. – San Francisco, 2007

37. Meller P. The development of modern propaganda in Britain, 1854–1902 // etheses.dur.ac.uk/246/1/The_Development_of_Modern_Propaganda_in_Britain,_1854-1902_-_FINAL_CORRECTED_THESIS.pdf?DDD17+

38. Delwiche A. Of fraud and force fast woven: domestic propaganda during the First World War // www.firstworldwar.com/features/propaganda.htm

В свое время нам всем объяснили переход от понятия СМИ к СМК, которое, кстати, так и не прижилось: мол, СМИ – это односторонняя передача, и это плохо, а СМК – двусторонняя, и это хорошо и прогрессивно. Однако средства массовой коммуникации никогда и не осуществляли двустороннюю передачу, поскольку источник и получатель здесь всегда будут несопоставимыми по своей мощности. Это в принципе асимметричные информационные процессы, где один имеет хорошие возможности только для «говорения», а другой – только для «слушания». И они технологически никогда не смогут сравняться по своей мощности, поскольку выполняют разные функции.

В. Моско как автор исследования «Политическая экономия коммуникации», где политическую экономию он задает как «изучение контроля и выживания в социальной жизни» ([1], его сайт – www.vincentmosco.com), а он, в свою очередь, взял это понимание от Д. Смита [2], увидел другую разницу между коммуникацией и передачей информации. Информацию он видит как часть процесса технологического, а коммуникацию – как процесса социального.

Моско рассказывает в своем интервью [3]: «Считаю важным социальный подход к коммуникации, поскольку существует определенное напряжение между актом коммуникации и передачей информации. Коммуникацию следует рассматривать как социальный процесс, который отражает степень или характеристику социальных отношений. Другими словами, это продукт индивидуального и коллективного воображения. То есть с самого начала для меня было важным смотреть на коммуникацию как на обмен, базовый для конструирования сообществ, а не просто как на передачу информации».

А в теории Смита есть два базовых концепта – невидимый треугольник (телепроизводители, рекламщики и аудитория) и понятие аудитории как товара. Последнее понятие, которое стало полузабытым сегодня, всплывает в трудах как американских, так и российских исследователей (к последним относится Е. Островский, например).

Мнение Смита таково [4]: «Медиа реально не продает рекламное время рекламодателям. Оно продает людей, которые смотрят на экран в это рекламное время». Он также говорит о том, что время отдыха становится временем работы аудитории. И это рабочее время – время отдыха – продается.

Будучи марксистом, Смит приходит к своей идее, отталкиваясь от того, что такие буржуазные концепты, как он их называет, как «месседж», «информация», «имиджи», «манипуляции», «развлечение», «образование» и подобные, являются субъективными и чисто ментальными, то есть оторванными от процессов реальной жизни [5]. Большая часть из них вообще не имеют отношения к содержанию массовой коммуникации, отражающему цели процесса. Материальной же основой он считает только работу аудитории, которой она «оплачивает» рекламодателя.

Смит считает, что марксизм в лице Маркса и Ленина пропустил этот вариант материального аспекта коммуникации, потому что пресса на тот момент получала деньги не от рекламы, а от политических партий. С точки зрения того периода, пресса производила и продавала газеты и журналы, поскольку не было организованного рынка продажи аудитории.

Правда, чтобы сохранить марксистскую трактовку, ему приходится вводить вышеприведенное понимание того, что аудитория продает работу в свое свободное время. Причем она даже не получает за эту «работу» денег.

Кстати, У. Шрамм, всем известный гуру американской теории коммуникации, работал, закладывая теоретические основы пропаганды в период холодной войны, причем некоторые его тексты не рассекречены ЦРУ по сегодняшний день [6]. Д. Смит, наоборот, еще в довоенное время был противником Франко, избежал ударов маккартизма, уехав из Вашингтона в Иллинойс, но жаловался, что на него доносит информатор ФБР… У. Шрамм ([7], см. также [8–9]). Они пересеклись в Иллинойском университете, где Шрамм основал первую в Америке программу по коммуникации.

Кстати, Шрамм был одним из трех авторов известной на Западе книги «Четыре теории прессы», где была и «нехорошая» советская. С этой книгой Запад прошел всю холодную войну. В то же время теория Смита не предполагала идеологических акцентов, она по сути вообще не касалась содержания коммуникации.

Моско в своей политэкономии коммуникации, как и Смит, говорит о превращении в товар не только содержания, но и аудитории [1]. Общей идеей также становится децентрализация медиа, которая нужна, чтобы перевести их в статус интегрированных в экономические, социальные, политические, культурные процессы общества.