Чтение онлайн

Драко, который сейчас был необычайно угрюм и раздражителен в своем волнении, резко отличался от того Малфоя, которого она наблюдала все те дни, что они провели вместе в поисках решения.

Они много разговаривали, спорили — иногда коротко, по делу, иногда — совсем наоборот. Приправленные не всегда добрыми, но неизменно остроумными комментариями Малфоя, эти разговоры время от времени превращались во взаимный обмен мнениями и взглядами, в рассказы (сначала короткие и сдержанные, затем все более и более развернутые и, наконец, и вовсе пространные) о прошлом и настоящем. Гермиона раз от разу доказывала, что вопреки мнению некоторых (а может, и многих, кто знает?), она не книжный сухарь, а вполне себе живой человек. Драко же, к радости и, чего уж греха таить, облегчению Грейнджер, оказался отнюдь не тем, кто пучил глаза и прикидывался тапком, как только разговор сворачивал на мало-мальски серьезную тему.

Малфой, хоть и сыпал едким юморком по надобности и без, по-настоящему обидных для самой Гермионы вещей не говорил. Однако полагал своим долгом время от времени вспоминать о “рыжем нищеброде” или “шрамоголовом”, или вставлять острые шпильки о ее родном факультете. Одним словом — вел себя приемлемо и временами даже дружелюбно, чем несказанно удивлял. Как, а главное — зачем, он кидался из одной крайности в другую, сочетая адекватное отношение к ней самой и едкие нападки на ее друзей, было для нее загадкой.

Настроение же самой Гермионы колебалось словно маятник. Ее кидало из одной крайности в другую. Удивительно, но Малфою удавалось отвлечь ее, переключить мысли на приятные темы и даже рассмешить. Но проходило время, и она снова возвращалась к исходной точке — к Гарри, к Волан-де-Морту и его проклятию. К достоверности всего, что ей удалось узнать. К тому, что задумал Малфой и был ли он честен с ней. К размышлениям о правильности своих поступков и о том, что делать дальше и как быть. И еще ее не покидало чувство, что, мягко говоря, непривычно говорить, слушать, вообще проводить время в компании Драко. А уж то, что это вопреки ее ожиданиям не было утомительно и тягостно, а совсем наоборот, вообще казалось чем-то из ряда вон. Как-то раз она даже озвучила это, сказав, что вот так просто сидеть и разговаривать — странно.

— Странно девам деторождение, — философски изрек Малфой, не прерывая чтения.

Одним словом — Малфой самокопанием не занимался. Гермиона решила последовать его примеру и смириться с тем, что он ей далеко не противен. Хотя все ее гриффиндорское начало кричало о необходимости опомниться и не идти на поводу непонятно чего — то ли собственной доброты, то ли хорьковского обаяния. А может, и того, и другого.

Увы, смириться пришлось и с постоянным чувством тревожности, и с сомнениями, одолевающими Гермиону относительно “предприятия”, в которое она ввязалась, и с тем, что на самом-то деле она не имела ни малейшего представления, что будет делать после того, как Драко перестанет в ней нуждаться и (она прекрасно это понимала) попытается попросту сбежать. Решение, как она планирует его удержать и уговорить вместе искать лазейку в наложенном на него колдовстве, так и не пришло. Она ухватилась за идею, что нужные слова придут в нужный момент, а если нет (а скорее всего так и будет), она все же волшебница. С Малфоем как-нибудь справится. Главное — не дать ему уйти. А вести переговоры и уговаривать упертого слизеринца можно и позже. В конечном счете, выбора у него все равно нет.

— Если ты сейчас скажешь, что не понимаешь о чем я, тебе конец, — голос Малфоя прозвучал ровно и серьезно, но в его тоне, хоть и слабо, но все же ощущались нотки волнения.

— Не скажу, — коротко ответила Гермиона, силясь понять, что так старательно выводит на деревянном полу мел под руководством домовика.

Грейнджер ушла с головой в изучение чар, которые позволили бы отменить действие проведенного Малфоем обряда. Создание новых заклинаний требовало глубокого знания предмета, понимания, чего именно ты хочешь добиться и, главное, большого количества времени. Последнего у них, к сожалению, совсем не было. Ища обходные пути, которые приблизили бы ее к поставленной цели в более короткие сроки, Гермиона заикнулась, что будь с ними кто-то, равный по силе Волан-де-Морту или Дамблдору, ритуал удалось бы обратить без всей этой путаницы с контрчарами.

— Гриффиндорцы без своего любимого Дамблдора ни дня прожить не могут, — едко отозвался Малфой. — Трахаетесь вы тоже, выкрикивая его имя?

На эту грубую шпильку Гермиона отозвалась лишь взглядом, не допускающим никаких шуток и возражений.

— Малфой, если волшебник обладает большим количеством магической силы, ему не нужно формулировать заклинание, не нужно выдумывать какие-то новые формулы. Достаточно направить эту силу, представляя нужный эффект. Что-то вроде невербального заклинания без самого заклинания. Только в разы сложнее. И магический потенциал должен быть колоссальным. Конечно, это еще не доказано, но логика в этом есть.

Она позволила себе еще несколько рассуждений на эту тему, пока не поняла, что Драко, обычно живо комментирующий ее высказывания и докапывающийся до любой неточности, молчит, лишь сосредоточенно кивая и странно глядя на нее, Гермиону.

Весь вечер Малфой был очень молчалив и сосредоточен, а на следующий день объявил, что они засиделись и пора бы уже разобраться со всей этой темномагической херней. И если уж вариантов у них все равно нет, самое время проверить теорию Грейнджер на практике.

— Здесь какой-то артефакт? — Гермиона подошла к месту, где домой эльф наконец завершил свою работу и не без гордости продемонстрировал ей идеально выверенную пентаграмму. — Что это?

Малфой поймал вопросительный взгляд волшебницы и раздраженно передернул плечами.

— Сама не видишь?

— Зачем это здесь? — в тон ему ответила Грейнджер.

Драко выглядел жутко. При тусклом освещении он казался бледнее обычного, а пульсирующий узор из вен уже подобрался к щекам. Но это, казалось, его мало волновало. За последние дни он ни разу не обмолвился о своем самочувствии, а когда угольный рисунок миновал шею и проступил на лице, и вовсе никак не отреагировал.

— Затем, что под нами находится Место Силы, — Малфой шагнул к одному из стульев, скидывая на него дорожную мантию.

— И это, — он кивком указал на пентаграмму, — поможет нам до него добраться.

— Под нами? — переспросила Гермиона, опуская взгляд на деревянный пол в попытках отыскать какой-то намек на вместилище магической энергии.

— Да, — Драко стянул водолазку и отправил вслед за мантией. — Что ты пытаешься там разглядеть? Указатель?

— Это такая редкость. Как ты узнал, что оно здесь?

— Неважно, — ответил Малфой, расстегивая ремень на брюках.

— Ты знаешь, как к нему подключиться? Откуда?

— Неважно, Грейнджер.

Гермиона опомнилась, когда перед ней стоял полуголый Малфой, в одних трусах, намереваясь стянуть и их. Она отшатнулась, выставив руки в предупреждающем жесте, вынуждая Драко замереть.

— Эй, это что такое? — Гермиона отступила на пару шагов.

— Пришло время, Грейнджер, сказать тебе правду, — доверительно понизив голос, произнес Драко, делая шаг в сторону Гермионы.