Чтение онлайн

Перниция.

У нее с губ сорвался испуганный писк, и она содрогнулась, несмотря на незаслуженное блаженство в объятиях Нарла.

– Пока что мы в безопасности, – шепнул он ей на ухо. – Скоро нам нужно будет уходить, но сейчас продолжай вспоминать, как дышать самой. Если потребуется, я смогу некоторое время тебя нести. Хотя никому из нас это особенно не понравится. – Он издал звук, отдаленно напоминающий смешок. – Но перед этим нам придется решить, куда мы идем.

Ей потребовалось еще несколько вдохов, чтобы собраться с силами и заговорить.

– Где мы? – спросила она.

– По-прежнему в большом зале. Ты там же, где упала, после того как попросила разрешения воспользоваться собственным веретеном, – снова это подобие смеха, – и Пеони с меррелом так своевременно вмешались.

– А что здесь делаешь ты?

Заминка оказалось столь краткой, что Рози засомневалась, была ли она вообще.

– Приглядываю за своим коновалом. Как-то вяло пошли дела в эти последние три месяца.

Рози вспомнились слова Бардера: «Шутят, что Нарл не возьмется подковывать лошадь, принадлежащую незнакомцу, потому что иначе ему придется называть цену».

– Я тебя не видела, – заметила она.

– Да.

Ответ в лучшем духе Нарла. Рози невольно улыбнулась и почувствовала себя чуточку лучше. Она почти могла встать. Не вполне.

– Почему так темно?

– Все лампы погасли – и огонь в очаге, – после того как Пеони коснулась веретена и пол встал на дыбы. Скоро уже рассвет.

– Пол встал на дыбы?

– Да. Похоже, ему хотелось избавиться от Перниции.

По крайней мере, сейчас он притих и снова стал походить на пол. Рози опять сосредоточилась на дыхании, дожидаясь зари, и попыталась насильно влить в конечности хоть немного сил. Она чувствовала, как руки лежат у нее на коленях, обмякшие, словно спящие щенки, а ступни болтаются на ногах, как будто не представляют, для чего они предназначены. Она не слышала никаких звуков, кроме своего и Нарла дыхания и слабого урчащего, отдающегося эхом шума, который тоже изрядно напоминал дыхание и доносился как будто со всех сторон. Она едва не уверилась, что он ей мерещится. Затем решила, что нет, и задумалась над шелестящей тишиной.

– Где… где все остальные? – наконец со страхом поинтересовалась она.

– О, они тоже здесь, – буднично сообщил Нарл. – Просто они все спят.

– Спят? – переспросила Рози. – Как я спала?

– Они дышат, – уточнил он.

Сон – брат смерти.

– А Пеони дышит?

На этот раз перед ответом он точно немного помолчал.

– Рози, я… я не знаю. Перниция схватила ее, когда пол обернулся вокруг нее – в смысле, вокруг Перниции, – а затем швырнул, как рука швыряет мячик. Пеони она забрала с собой. Затем двери захлопнулись наглухо, и стало темно.

Она закрыла лицо ладонями и прислонилась к плечу Нарла. Одна его рука приобняла ее за плечи, а другая мягко погладила от макушки до лопаток, потом еще раз и еще. Она с горечью вспомнила множество ночей, когда лежала без сна и мечтала как раз о такой нежности и таких объятиях, а теперь, когда это случилось…

– Рози, милая, – произнес Нарл, – мы отправимся за ней. Подожди только, пока хоть немного рассветет, чтобы мы видели, что делаем.

Рози открыла затуманенные глаза и выглянула из-за плеча Нарла. Не начали ли еще плотные черные тени отделяться от серого воздуха?

– Должно быть больше света, – заметил Нарл, как будто в ответ на ее мысли. – Я чувствую, что солнце уже поднялось над горизонтом.

Взгляд Рози праздно сосредоточился на клочке тьмы, превратившейся в странно неровную серость. Она предположила, что, должно быть, смотрит на гобелен на стене с удивительно контрастным и ярким узором, – забавно, что она не помнила ничего подобного, но, возможно, он появился совсем недавно, с прибытием короля со свитой. Или, может, какой-то всплеск волшебства Перниции окатил стену, изменив цвета на гобелене?

Рози моргнула и нахмурилась. Нарл смотрел в другую сторону.

– Нарл… глянь-ка сюда.

Он осторожно выпустил ее и обернулся. Рози оперлась на руки и не поддалась желанию снова рухнуть во весь рост на пол. Они оба присмотрелись к стене, лицом к которой она сидела, и обнаружили новые крупные неравномерно серые прямоугольники, разделенные одинаковыми промежутками. Нарл медленно встал, нагнулся и поставил на ноги Рози. Та обнаружила, что может стоять.

Рози оперлась на руку Нарла, и они принялись медленно пробираться между темных груд, в которых угадывались человеческие тела, а случайное мерцание или блеск выдавали, что они облачены в лучшие праздничные наряды. Картина выглядела жуткой и при этом сказочной: в повседневной жизни магия никогда не бывала настолько всеобъемлющей.

Серые прямоугольники оказались окнами, а утренний свет не мог сквозь них пробиться из-за густого сплетения колючих ветвей сразу за ними. Нарл придумал все шпингалеты для стеклянных окон Вудволда, а многие из них сам и сделал, поэтому не мешкая распахнул ближайшую створку и осторожно высунул наружу руку.

– Это дикие розы, – сообщил он таким озадаченным голосом, какого Рози никогда у него не слышала. – Шиповник. Огромная живая изгородь, как будто он растет тут вот уже лет двести.

– Вудволд, – заключила Рози.

Она подумала о мыслящем, прислушивающемся присутствии дома в последние три месяца. О том, с каким подозрением он относился ко всему, чего не понимал, – а он мало что понимал о большинстве созданий, свободно перемещающихся по земле, – но хранил верность своей семье, какими бы недолговечными и непрочно стоящими на ногах ни были ее члены, и был непреклонен в стремлении их защитить. Она вспомнила, как он бормотал: «Рози».

– Вудволд нас защищает.

Нарл еще мгновение постоял молча, глядя на дикие, непроходимые заросли шиповника, многие стволы которого не уступали толщиной его запястьям, а шипы – клыкам гончих.

– Вудволд защищает сон своих людей, – наконец уточнил он. – Но и держит нас в плену. Мы должны отправиться за Перницией не только ради Пеони, но, я думаю, и для того, чтобы все эти люди могли проснуться снова.

– Мы? – переспросила Рози.

Он это уже говорил. Она одновременно воспарила и упала духом, голова несколько закружилась – впрочем, возможно, дело было просто в остатках тумана, окутывавшего ее прошлым вечером – если это и впрямь был прошлый вечер, – и в колдовском, отравленном сне.