Прогулки по тонкому льду

Глава 1

– Мэса, а вы уверены, что это хорошая идея?- уточнил у меня Пэлпроп, взбираясь на стремянку.

– Конечно.
– кивнула я, перебирая рулоны ватмана.
– Здесь и освещение хорошее и стена ровная. Начнем отсюда.

И я ткнула рукояткой трости уточняя место, с которого следует начать. Пэлпроп вздохнул, и принялся прикреплять кнопкой первый лист с детскими рисунками. Стоящая рядом учительница начальных классов, Клея Харди, продолжала нервно вертеть головой, постоянно вздрагивая, стоило расслышать малейший шорох в коридоре. Я ощущала себя предводителем воров-неудачников. Честное слово, детский сад какой-то.

– А мэтр- директор точно одобрил эту идею?
– уточнила у меня Клея.

– Конечно.
– не моргнув глазом, сорвала я, расправляя нижний край стенгазеты и пришпиливая ее к стене кнопкой.

Легран, естественно, выслушал моё предложение, покивал и…отказал. Как и в сотне других случаев до этого. С какой бы идеей я не заявилась к мэтру, он всегда отвечал одинаково зло и емко - «нет». Для мэтра-директора существовало только два мнения, его и не верное. Любые предложения и идеи отметались тут же. Наше с мэтром «идейное» противостояние началось с первого моего рабочего дня и только нарастало, в процессе сотрудничества. Начальство отметало все мои затеи, а я искала лазейку для их воплощения.

Я оценивающе глянула на первый лист с детскими рисунками, из которых мы с мэсой Харди решили сделать выставку на тему «Мой первый месяц в Эргейл» для первоклашек. Дети съехались на учебу со всех уголков империи, их разлучили с родными, они скучали и тосковали. И я решила, что подобная акция немного взбодрит малышей. Мэтр Легран назвал эту идею «балаган» и решительно запретил. Так что, в данный момент, я злостно нарушаю устав школы. И делаю это с удовольствием и злорадством.

Пэлпроп, возившийся с листами, икнул Клея охнула и принялась пятиться. Судя по тому, как эти двое спешно мимикрировали под элементы декора, и сливались с окружающим «ландшафтом» - неприятности уже приближались. Я даже могла расслышать их уверенные шаги, разлетающиеся эхом по мрачным коридорам школы. А затылком явственно ощущала испепеляющий взгляд дымчато-серых глаз.

– Что это?
– громыхнул над моей головой злой чуть хрипловатый голос.

– Стенгазета с работами начальных классов.
– разворачиваясь, сообщила я.

Пелпроп распластался на стене, прижимая к ней очередной лист ватмана, и старался ни чем не выдать своего присутствия, надеясь сойти за еще одну «каляку – маляку». Клея бледнела лицом и, пряча за спину детские рисунки, медленно отступала под сень стоящей рядом колонны.

– Что вы себе позволяете?
– вежливо прорычали надо мной.

– Позволяю выполнить требование министерства.
– пряча сарказм за учтивостью, произнесла я.
– Ведь за этим меня сюда и направили.

Легкий реверанс и склоненная голова позволили скрыть, скользнувшую по губам, усмешку. Клея за моей спиной тихонько охнула. Судя по шуршанию бумаги, Пэлпроп решил отступать ползком, и начал это делать по стене. Одна я стояла в эпицентре урагана имени «мэтр Дайен Легран», и злорадно усмехалась. Он и вправду верил, что я буду плясать под его дудку?

Легран продолжал испепелять взором рисунки, словно там изображены не детские забавы, а пошлые картинки из арсенала опытного извращенца. Со стен на мэтра взирали портреты учителей, резко отличавшиеся от оригиналов, но так старательно раскрашенные детской рукой. У меня вот, например, волосы были оранжевые, а не золотистые как в жизни (ну потеряли желтый карандаш, с кем не бывает), но корявая надпись « Мэса Лиарель Ноарис» отметала любые сомнения. Даже трость мою нарисовали и очки, с синими стеклами, которые я люблю надевать в солнечный день, и цепочку хронометра, с которым я не расстаюсь. Умнички, цыплятки мои внимательные.

Мэтр талантов первоклашек не оценил, продолжая с ненавистью взирать на изображения того, как мы с детишками ходили за гербарием, как нашли в лесу грибы и ежа. Да-да, то чудище с оскаленной пастью и жуткими шипами на спине и есть ежик. Люси сама призналась, что рисовать ежа не умеет. Ну и что? Мы просто подписали, что это ежик. И грибочки подписали, что бы их с деревьями не путали. Можно подумать, Легран родился уже с дипломом художественной Академии!

– В мой кабинет, живо!
– рявкнуло начальство, переведя взгляд на Пэлпропа, отчаянно маскировавшегося под фреску.

Я тоже глянула на рабочего. Еще немного рвения и его придется отскребать вместе со штукатуркой. Легран развернулся так резко, что меня едва не опрокинуло порывом сквозняка, вздохнула, и передав Клее «букет» из листов ватмана, я поковыляла следом за мэтром. Грохот его шагов распугивал детей и учителей, появлявшихся в коридорах. Мой невнятный топот и щелчок, ударяющейся о паркет трости, терялись в этом грохоте, как и моя тщедушная фигура на фоне высоченного и злющего директора. Я то и дело ловила на себе сочувствующие взгляды притаившихся в углах школьников. Ничего, я крепкая. Не смотрите что такая хилая на вид, внешность обманчива.

Легран влетел в кабинет первым, и только знание манер мэтра спасло меня от получения на лбу милой лиловой шишки. Я вовремя выставила руку перед собой, не дав двери залепить мне по лбу. Меня смело створкой, потом вернуло обратно, увы те жалкие килограммы что я сумела нарастить на скелете, были не страшны мощной дверной пружине. В кабинет я вошла со второго раза, натужно пыхтя и открывая треклятую дверь.

Сидящая в приемной секретарша, осенила меня защитным знаком и ободряюще помахала в след. Врешь, меня так просто не возьмешь! Хотя мэтр очень даже мечтал взять. За горло. И душить, душить, душить. Но на моей стороне был закон и уголовный кодекс, и они обещали мэтру жизнь недолгую, а смерть позорную в случае воплощения его желаний в жизнь.