Чтение онлайн

Маша видела эту сцену конкретно с тыла и не сразу могла убедиться, что перед ней именно зад Бориса. А когда убедилась, то почувствовала, как ноги приросли к полу. Догадаться, кто находится под ним, было не трудно: крашенные перекисью водорода перья короткой стрижки и крупные золотые кольца в ушах были визитной карточкой Нинель. Вокруг по голубому ковру были в спешке разбросаны их вещи.

«Я собиралась положить этот ковер у себя в спальне, — отстраненно подумала Маша, — голубые шелковые стены и голубой ковер на полу». Маша понимала, что стоит тут как идиотка, но двинуться не могла. Ее будто силой держали за воротник и заставляли смотреть.

Спина мужчины была блестящей от пота. У парочки сменился ритм. Он уцепил женщину зубами повыше лопатки и неистово задвигался, рискуя раздавить. Нинель вдруг закричала. Это был даже не крик, а животный визг. Маша почему-то вспомнила, как в детстве ходила в зоопарк и именно так кричала в клетке пума. Там была их целая семья. Маша тогда не поняла, чем занимаются две пумы, была уверена, что дерутся.

Сейчас этот эпизод ясно всплыл в сознании. Парочка тяжело дышала — как после забега на длинную дистанцию.

Маша наконец оправилась от шока. Она попятилась назад, натолкнулась на телевизор, оглянулась и выключила его.

Теперь те, что находились в глубине комнаты, оказались в относительной темноте, а Машу, напротив, хорошо освещало бра, горевшее в коридоре. И все же Маша видела, как двое одновременно обернулись и тупо уставились на нее. Этот идиотский синхронный жест что-то включил в ней, и она неожиданно принялась хохотать, оседая на пол возле телевизора.

Смех был как бы отдельно от нее — совладать с ним было немыслимо. Он расколол тишину огромной пустой квартиры и заполнил собой все пространство.

Смех выворачивал Машу наизнанку, душил ее, выдавливая слезы, и наконец перешел в надрывный сухой кашель.

Маша вскочила на ноги и, натыкаясь на коробки, банки с краской и рулоны обоев, стала пробираться к выходу.

Борис что-то кричал вслед.

Маша кашляла. Напоследок она уронила коробку, кажется, с люстрой. Хрусталь подвесок жалобно зазвенел. Маша захлопнула дверь. Выбежала на улицу и помчалась буквально куда глаза глядят.

Очнулась только у Белорусского вокзала. Поняла, что стоит и невидящими глазами изучает светящиеся буквы на фасаде. Зачем она здесь? Оставаться одной ночью на улице по меньшей мере неудобно. Хотя страх совсем прошел. Его вытеснил шок от увиденного в гостиной Бориса. В помещении билетных касс было два свободных автомата. Она набрала номер Влада. Ничего не поняв из ее сумбурных объяснений, сопровождаемых смехом, кашлем и плачем, он сказал только:

— Маша, стой там. Я сейчас приеду!

Час спустя они ехали в машине Влада к нему в Чертаново. Перед этим, осмотрев комнату Маши, он заявил, что оставаться одной сегодня ей небезопасно.

— Я бы сам у тебя остался, покараулил, но у меня там собака. Начнет скулить, соседи разноются потом.

— Не надо меня караулить, — отозвалась Маша, — я уже не боюсь. Ты извини, что сорвала тебя ночью. Поезжай домой.

На нее нашла апатия. Ей уже не хотелось шевелиться, но Влад настаивал. В машине молчали. Влад сделал вывод, что это таинственный обыск прибил девушку. Об инциденте в квартире Бориса он не знал. Когда в лифте поднимались на восьмой этаж, Маша, глядя в зеленые глаза парня, задумчиво произнесла:

— Вот и хорошо. Он там сейчас с этой… А я тут с тобой.

— Ты о чем? — Влад поднял брови.

Маша закашлялась. Дура. Что она несет? Лифт остановился, они вышли. Квартиру Влада Маша распознала по лаю. За дверью царило буйное оживление по поводу возвращения хозяина. Когда Влад открыл дверь, на них набросилось верткое существо с теплым мокрым языком и коричневым плюшем вместо шерсти.

Собака умудрилась облизать лицо гостьи, пока та расшнуровывала обувь. Наконец первый прилив собачьей радости кончился, и псина уставилась на девушку, склонив голову набок, и тогда Маша сумела разглядеть ее собранную в складки потешную мордочку, метку посередине лба (то ли от удара, то ли след от болячки) и мокрые карие глаза.

— Что это у нее на лбу? — поглаживая псину по голове, поинтересовалась Маша.

— Третий глаз, — усмехнулся Влад, — она родилась такая, с дефектом. И подлежала уничтожению. На ее счастье, подвернулся я и упросил хозяев подарить мне это чудо. С тех пор это моя домохозяйка… Шейла, где мои тапочки?

Собака куда-то убежала и вернулась с клетчатым шлепанцем в зубах. Маша охнула и всплеснула руками. Собака, заметив произведенное впечатление, тут же удалилась и притащила второй.

Маша не удержалась и кинулась обнимать эту страшилку, чему та несказанно обрадовалась и мигом слизала с лица гостьи остатки косметики.

Тут Маша поняла, что допустила оплошность, проявив излишнюю сентиментальность. Теперь будет непросто унять это любвеобильное существо. Отстраняя липучку Шейлу, Маша обернулась и поймала пронзительный взгляд Влада. Тот поспешно отвел глаза, засуетился, включая по всей квартире электричество.

Все в Маше смешалось от этого взгляда, она поняла его!

Так смотрят на человека, к которому тянет, влечет.

Так смотрят, когда не рассчитывают, что этот взгляд кто-то заметит.

Этого ей только не хватало! Маше стало не по себе. Приехать ночью к парню, которого знаешь не больше месяца… Да он вправе подумать о ней что угодно!

И вполне обоснованно может ожидать от нее вполне определенных действий. Она небезразлична Владу, это ясно как день. Может быть, он и настаивал на том, чтобы привезти ее к себе, небескорыстно? Пожалуй, она не готова к подобному перевороту.

Хоть и несла всякую ахинею там, в лифте, но это была сущая бравада. Влад для нее стал другом за это время. Но не больше. Думать о нем в другом качестве не получалось.

Влад вошел в комнату, достал из-за двери раскладушку и удалился с ней на кухню. Там он гремел посудой, разговаривал с Шейлой — в общем, вел себя как ни в чем не бывало.