Чтение онлайн

Кстати, вроде бы есть такие электронные драконы.

– Марвин, у нас есть дракон?

– Дракон нет.

– А был?

Молчание.

– Марвин, у нас был дракон?

– Дракон нет.

Нет так нет. Идем дальше. Усы… борода… примитивная форма называется куей; куей – какое хорошее слово. Зимой впадает в спячку… буддизм… запретный город в центре Бейджина… жемчужина в лапах дракона… дракон в китайской алхимии означает ртуть, а также сердце и кровь…

Кровь. Черт побери, а если просто – кровь! Три – значит три капли. Это же магия, а магия крови – самая сильная, это во всех ужастиках пишут. Ужастиках, м-да…

Егор аккуратно выключил компьютер.

Остается еще неведомое имя, но почему бы не попробовать сразу. Глядишь, дадут какой-нибудь знак.

В подвале он методично перенес банки на соседние стеллажи. Отодвинул легкий каркас, потом еще один, освобождая стену.

Ага, так мы на правильном пути!

У самого пола небрежно нарисована морда – то ли медведь стилизованный, то ли вообще гоблин какой-то. Наплыв штукатурки вполне сходит за высунутый язык.

Ну что, экспериментатор, приступим?

Егор примерился булавкой. Неприятное ощущение: чувствуешь себя самоубийцей, даже если это всего лишь булавочный укол.

Алая капля набухла на подушечке и расползлась по руслам папиллярных линий, даже не собираясь падать вниз; возможно, укол оказался слабоват. Маслов присел на корточки и прижал окровавленный палец к каменному языку.

Руку охватила приятная прохлада, поднимающаяся по ладони к предплечью, потом к плечу. Егор почти без удивления смотрел, как часть стены – вроде дверного проема с аркой – размывается, уплывает и затягивается янтарно-желтым туманом.

И никаких тебе имен.

Нарушая торжественность момента, в кармане забренчал мобильный. Ольга.

– Егор, ты где?

– Да я тут…

– Слушай, я сообразила.

– Да я вроде тоже…

– Знаешь, ты только никуда не ходи. Подожди меня, я уже подъезжаю.

– Ну я вообще-то…

– Егор? Егор, ты где?

Сверху послышалось легкое жужжание.

– Главное, не суйся пока в подвал. Я должна сама.

По лестнице с неторопливой неотвратимостью спускался Марвин. Пластиковые пальцы сжимали кухонный тесак.

– Егор, что там у вас? Егор!

– Гость нельзя, – злорадно сообщил Марвин.

– Егор!

Маслов с трудом оторвал палец от каменного языка. Ноги подкашивались, словно нарисованный гоблин на радостях выхлебал у него пару литров крови. А может, и действительно выхлебал, сволочь оштукатуренная.

Марвин присел на полусогнутых ножках и шустро затопал к Егору, на ходу поднимая тесак. В стрекозиных глазах тот увидел свое перекошенное отражение.

– Егор?

Телефон брякнулся на пол, Маслов бросился в сторону, расшвыривая консервные банки. Удар пришелся в металлическую стойку стеллажа – цвеньг!

– Марвин, стой!

– Гость нельзя, – невозмутимо сообщил робот. – Марвин должен помогать хозяин. Марвин должен защищать хозяин.

Тесак со скрежетом врезался в стену, разлетелись острые осколки, кусок арматуры качнулся полувыбитым зубом. Егор чудом успел отпрыгнуть за стеллаж.

– Марвин, стоп! Марвин, фу! Нельзя!

– Гость нельзя, – возразил Марвин.

Полка разлетелась, острая щепка вонзилась Егору в щеку – на мгновение показалось, что прямо в глаз.

– Марвин умница.

Под ногами катались железные банки. Желтый туман расползался по подвалу, принося резкий запах – у Егора закружилась голова.

Сверкнул от входа яркий всполох – Ольга.

– Егор? Егор!

– Я тут, – просипел Маслов, хватаясь за арматурину. Прут неожиданно легко подался, и он рухнул коленями об каменный пол. Тесак просвистел в миллиметре, отчекрыжив кусок рукава.

– Марвин умница.

Цвеньг! Лезвие врезалось в подставленный прут. У Егора разом онемели руки. А в следующую секунду Ольга налетела на него, сбивая с ног, и оба покатились в желтый туман, за которым скрывалось неизвестно что.

– Хозяин? – недоуменно проскрежетало над ухом. Следом тонко, на ультразвуке, завизжала Ольга. Егор распахнул глаза.

Над ними склонилось железное чучело: сплошная сверкающая сталь и алые перья. За долю секунды Маслов разглядел каждую металлическую розетку на изысканных доспехах, каждую нитку на тяжелом плаще.

Острый клюв шлема смотрел ему прямо в переносицу. Тяжелая алебарда поднялась – и рухнула.

Егор вскинул прут, мгновенно поразившись, каким непривычно тяжелым он стал. И верно, не прут – меч! Тот самый здоровенный меч с черепом на длинной рукояти встретил удар, который должен был выломать Егору руки из суставов.

Встретил – и отвел в сторону, как удар пластмассовой линейки.

А из-за тумана послышалось настырное:

– Марвин умница.

И тогда Ольга забормотала, словно в бреду:

– Я помню, я помню, я же должна помнить, – и пронзительно, так что уши заложило, – Дарн!

Железное чучело застыло, будто в недоумении, а затем целеустремленно пролязгало к проему, откуда на полусогнутых выбирался Марвин с тесаком. Бесстрастным механическим движением поднял алебарду и со всего маху обрушил на голову робота. Круглый шлем треснул, как орех.

На мгновение все застыло, и во внезапной тишине особенно резко раздался сухой кашель. Егор медленно обернулся и только сейчас понял, что зазеркальный подвал был копией подвала в умном доме. А на ступеньках лестницы стоял старик в расшитом красном халате.

Янтарные глаза сверкали так, что страшно было смотреть. Мефистофельская бородка растрепалась, клык наполовину обломился, а буйные седые кудри обрамляли обширную лысину, но это несомненно был старик с портрета.

Дедуля.

Маслов только глазами хлопал, а Ольга шагнула навстречу старику – прямая, как струна.