Чтение онлайн

— Мне нужен ордер на обыск в доме прокурора, — спокойно сказал Вентури. — Я считаю его соучастником убийства собственного заместителя.

— Нет, господин Уорнер, сегодня мы не сможем увидеться, — вежливо отказался профессор Симидзу.

— Почему? — недовольно спросил Поль Уорнер.

— Сегодня буцумэцунити.

— Что-что? — не расслышал Уорнер.

— Самый несчастливый день по шестидневному календарю. День смерти Будды, В такой день не стоит заниматься важными делами.

— Вот уж не подумал бы никогда, что вы так суеверны, — заметил Уорнер. — Тогда перенесем беседу на завтра.

— С удовольствием.

Симидзу повесил трубку.

Уорнер заглянул в соседнюю комнату, где, задрав ноги на стол, просматривал свежие журналы его сотрудник, создавший себе репутацию большого знатока Японии.

— Слушай-ка, ты не знаешь, что это за слово, «буцумэцу»..?

Сотрудник поспешно снял ноги со стола.

— Конечно, шеф. По буддийскому календарю есть свои счастливые и несчастливые дни. «Буцумэцунити» считается очень несчастливым, «тайан» — наоборот. В день «сэмбу» не рекомендуется начинать дела, день «сэнсё», напротив, благоприятный для дел, хотя его считают счастливым до обеда, но несчастливым после обеда.

Уорнер изобразил на лице гримасу, показывающую, что он до смерти сыт этими японцами. Но, выходя, заметил сотруднику:

— Вы все же как-нибудь учитывайте эти дни, когда готовите встречи с японцами. Раз уж они такие суеверные. И ставьте меня в известность.

После предыдущей встречи с Симидзу Поль Уорнер отправил подробное донесение Джексону:

«Ваши предположения подтвердились. Между праворадикальными группами в Западной Германии и аналогичными организациями в Японии существуют прочные связи, — писал он. — Нынешние радикалы унаследовали их от антикоминтерновского пакта. После войны сюда перебрались некоторые бывшие нацисты, спасавшиеся после поражения Гитлера. Вероятно, они с самого начала помышляли о возобновлении прежних отношений, теперь, конечно, на совсем ином уровне.

В настоящее время происходит оживленный обмен визитами. За время моего пребывания в Токио мне удалось установить по крайней мере три случая, когда представители местных праворадикальных групп ездили в Европу для встреч с лидерами «коричневого фронта», и дважды нам удалось проконтролировать переговоры с гостями из ФРГ здесь, в Киото и Нагоя».

Уорнер не написал, что он организовал прослушивание телефонных разговоров интересовавших его лиц.

Внимательно изучая записи телефонных разговоров, Уорнер установил дни приезда эмиссаров из Западной Европы, следил за всеми их контактами в Японии.

Во время первой встречи с Уорнером японский профессор изложил свои взгляды:

— Мы, крайне правые, представляем собой реальную альтернативу для народа, уставшего от пустой болтовни, от отсутствия порядка, ясности, простоты. То, что вы, американцы, так превозносите и расхваливаете — буржуазная демократия, — несет в себе миазмы страшного духовного разложения. Огромные города вроде вашего Нью-Йорка или нашего Токио — это источник зла, это ад, приманивающий к себе все новых и новых людей, которые теряют там свою духовную сущность. Ваша демократия разрушила семью, отношения между родителями и детьми. Демократия подточила изнутри общество, которое внешне еще производит впечатление процветающего, но внутри все сгнило. И самое страшное — оно создает питательную среду для микробов коммунизма.

— Что же вы предлагаете? — спросил Уорнер. — Какова ваша позитивная программа? Крушить все умеют.

— Позитивная программа? — Симидзу на минуту замолк.

«Мой собеседник, — писал далее Уорнер в шифровке Джексону, — изложил основные цели, которые преследуют праворадикальные объединения: установление порядка в стране путем изгнания с политической сцены левых, либеральных болтунов и смутьянов, создание политического института, пользующегося более широкой поддержкой, чем партия (Симидзу пользовался термином «движение»), введение нового порядка в экономической жизни — никаких забастовок, жесткая дисциплина; безжалостное искоренение марксизма и анархизма, строгая цензура печати, радио и телевидения с целью оздоровить атмосферу в обществе.

Более конкретных формул Симидзу избегал. Он отметил только, что изложил цели движения в глобальном масштабе. В каждой, стране эти цели, естественно, конкретизируются в соответствии с местными условиями, От ответа на мой вопрос о методах прихода к власти профессор уклонился.

По сведениям, полученным из информированных источников, сейчас в Японии происходит консолидация ультраправых групп. В этом процессе Симидзу играет ключевую роль. Надо полагать, что объединение всех групп (а их в стране более пятисот) осуществляется Симидзу как представителем «коричневого фронта», который таким образом надеется иметь в своем распоряжении 125 тысяч единомышленников, организованных и готовых к действиям (у японских ультраправых на счету две попытки государственного переворота)».

— Я считаю его соучастником убийства заместителя прокурора, — повторил Вентури.

— Мотивы?

Комиссар ответил не сразу.

— Судя по пустому сейфу убитого, он, как человек здесь новый, влез в дела, которыми ему не следовало заниматься. Возможно, они затрагивали лично прокурора. Кстати, и очистить сейф могли только по его указанию. Без разрешения прокурора спецсектор не выдает дубликаты ключей.

— И какие же это дела?

Вентури молчал.

Начальник полиции с неожиданной для его веса легкостью поднялся с вертящегося кресла и подошел к окну.

— Я не стану спрашивать, рассказывали ли вы о своих подозрениях кому бы то ни было, — начал он, — не сомневаюсь, что вы действовали в соответствии со своим долгом. Выполняйте его и впредь. Обвинение, выдвинутое вами, слишком серьезно, чтобы я решил предпринять что-либо без тщательной проверки. Я сам займусь этим делом и буду вам помогать.

— Я уже установил наблюдение за его виллой.

— Без моей санкции?

— Как бы нам не опоздать, — не отвечая на вопрос, продолжал комиссар. — Сегодня прокурор видел меня здесь, в вашей приемной.

— Мало ли какие дела могут быть у комиссара к начальнику полиции.

Вентури с сомнением покачал головой.

— Материалы по делу об убийстве заместителя прокурора я оставлю у себя, — закончил разговор начальник полиции.

Уже на улице Вентури пожалел, что решился на этот визит. Надо было ехать в Рим. С другой стороны... Судя по кислому выражению, с которым его встретил тогда однокашник, едва ли ему обрадовались бы в Риме. Зачем только он ввязался в это гиблое дело! Одни неприятности. Если бы, как многие из его коллег, он не стал проявлять чересчур большого интереса к порученному делу, то и не знал бы никаких хлопот. Но отступить теперь, когда он напал на след преступников, означало потерять уважение к самому себе.