Чтение онлайн

Так что, кое-как добравшись до постели, я просто завалился на нее с винтовкой в обнимку и где-то на моменте подтягивания одеяла сразу уснул.

Радовало одно. Я наконец-то мог поспать.

Я сытый, помывшийся, и могу нормально отдохнуть, а большего мне для счастья и не требуется.

Разве что… Эх… Катьку бы под бок, да.

Но из всех доступных Катек у меня была только винтовка, но ничего, тоже приемлемо. Главное, хрен в затвор не пихать, а то застрянет.

Мне так в учебке, помнится, рассказывали…

'Сержант — это тупой солдат,

только чуть умнее.'

[Гвардии сержант Контуженный]

Третий день Красной луны. 10:00

Пустыня. Пункт Временной Дислокации.

Чем дольше мы сидели на позиции, тем больше у всех складывалось ощущение, что нас просто кинули.

Два дня мы обустраивались — рыли окопы, восстанавливая прежние рубежи обороны. Ещё занимались захоронением останков и подбивали списки павших.

Как оказалось, здесь на опорнике погибло всего два взвода. А где находилась большая часть павшего батальона — а это не меньше десяти взводов — никто пока так и не мог сказать. Оставалось надеяться, что они на других постах, до которых мы ещё просто-напросто не доехали.

На третий день к нам прибыли остальные силы нашего батальона, и я наконец-то увидел штатные бронемашины.

Такие же БМП, как и та, которую затрофеили разведчики, только все чуть более свежие и покрашенные… И ещё одна бронемашина, которая сильно отличалась от остальных и сразу привлекла мое внимание.

Угловатый железный короб на гусеницах, похожий на трактор, на которых безлуни на болотах работают. Поверх короба — большая орудийная башня с огромной пушкой, и калибр тут был никак не меньше сотни миллиметров.

Сотня! Да тут ствол был толщиной с настоящее бревно!

Такой дурой можно было уже крепостные стены сносить, не то, что домики. И название у бронемашины было очень даже подходящее, которое я услышал от разведчиков — танк.

То, что слово было не красногорским, меня уже не смущало. После войны с бывшей Великолунией мы очень многое оттуда взяли — за что можно было уважать сраных великолунцев, так это за их продвинутые технологии.

Да уж, если б не наш красногорский дух и помощь Святых Привратников, как сказал тогда молодой император Рюревский, то сегодня бы Красногории уже и не было…

Я всё рассматривал танк, подслушивая заодно, как его обзывают разведчики. Ну, тут не было ничего необычного… Чаще называли просто «коробочкой», чуть реже — «гробом». Оказалось, «гроб» из-за того, что экипажу быстро покинуть эту махину крайне сложно.

К тому же, она была медленной и очень тяжелой, а боекомплект оставлял желать лучшего — всего пятьдесят два снаряда, и это при полной загрузке.

Сейчас, кстати, у нашего танка было едва ли два десятка снарядов. И виной всему оказалась тупость местных логистов.

Мы ехали сюда, оставив большую часть боекомплекта дома, и несли лишь малый боезапас, четверть от штатного… Да и то это было самовольным решением нашего комбата, поскольку его клятвенно уверяли, что на месте нам все выдадут…

— Ага, догнали и еще пару раз выдали, — выругался тот, пересказывая эту историю и ругая на чем свет логистов, — Недолунки хреновы, чтобы их Пробоина сожрала!

А ругаться было на что. У местных вооруженцев, сидевших на авиабазе, откуда мы начали наше путешествие в пустыню, не оказалось снарядов ни для нашего танка, ни даже для БМП.

Но мало того, на авиабазе еще и хотели задержать основную группировку войск до смены Луны…

— А зачем? — шепотом спросил я как раз стоявшего рядом Кота.

Тот со злостью сплюнул куда-то в сторону, потом ответил:

— Да потому, что им куда выгоднее на рубеж выставить и так списанные остатки батальона. Не терять же бойцов из комендантской роты, ага?

Рядом ворчали недовольные… Нет, в красногорской армии так не делается. Своих надо вытаскивать, живых или мертвых.

Я помнил, что укрепления у аэродрома и вправду были так себе. Да, это не наша родная и мирная империя, где за каждым Вертуном закреплена чуть ли не отдельная маленькая армия.

Здесь же, в пустыне, этих Вертунов было насрано от души… Словно у Пробоины на заре веков был понос, и она размазывала их через каждый километр.

Слушая рассказы бывалых солдат, я, как сын священника-чернолунника, лишь поморщился с улыбкой… Чернолунники себе такое не позволяли — у них и Вертуны, и Пробоина были божественными проявлениями, и сейчас бы они высказали разведчикам…

Вот только святош здесь не было, да и не особо они спешили в пустыню бороться с «божественными проявлениями», им и в Красногории было хорошо.

Ведь в пустыне, когда Вертуны бушуют, орда тварей прет такая…

Впрочем, нам еще предстояло все это пережить. И чуяла моя задница, это будет сильно отличаться от того замеса у Вертуна, где на нашей стороне было все, что только могло быть. Здесь же никто не прилетит и пару десятков бомб не скинет.

А у нас и минометов-то всего лишь три… Вернее, как — их восемь, но полноценный расчет есть лишь на три миномета. Да и то, по факту ребята сработались только на одном.

Оставшиеся два расчета под руководством Баранова еще проходили слаживание и тренировались на учебных минах, отрабатывая работу в группе и корректировку.

Меня, конечно, привлек не только танк, но и БМП. Потому что у каких-то были уже привычные мне «пятидесятки», а на каких-то стоял крупнокалиберный пулемет. Причем, судя по всему, там было отнюдь не двенадцать миллиметров, а все тридцать.

На мой вопрос Контуженному, зачем такое различие по калибрам, он объяснил достаточно просто: