Проблемы роста
Шрифт:
– Фигасе! – Гоголь отложил в сторону футболку и присел на краешек кровати рядом с Сашкой. – Я чё-то прям боюсь за тебя… Ты точно нас не бросишь?!
– Да бля!.. Точно! – Сашка сделал рывок и сел. – Поблагодарить я его хотел!.. Услышали?!
– Ээээ… За что? – не понял Кирилл.
– За то, что всё объяснил… Вон, Макс знает…
Две пары глаз вопросительно уставились на Максима. Чтобы почувствовать себя на общем уровне, тот тоже сел и спустил ноги с кровати.
– Ну, понятно… Тут это, – Макс смущенно потупился, – ему есть за что сказать спасибо…
– Нормально! – в голосе Гоголя мелькнул сарказм. – То есть вы вдвоем знаете, о чем речь, а мы – нет… Ну, круто, чё…
– Именно он мне рассказал про полиаморию, – твёрдо проговоривая каждое слово, Сашка словно бросал любовникам обвинение, – ну, и Макс тоже… Не будь их вполне возможно, мы бы сейчас не были бы в одной постели.
– О как… А как ты собираешься…
– Погоди, – перебил Кирилл Гоголя, также присаживаясь на кровать, – а что если мы все его поблагодарим?
– В смысле?! – лицо Макса удивленно вытянулось.
– Ну, а что такого?.. Думаю, никто из присутствующих не будет спорить с тем, что всё обернулось скорее хорошо, чем плохо… Нет?.. Так давайте сейчас сходим, познакомимся и…
– Эй, эй… Ты забыл, мы вообще-то со Снежанкой должны встретиться, – Гоголь одним движением надел футболку, – чё прям щас-то?
– Да не убежит от тебя твоя Снежанка! – скривился Кирилл. – Можем и её взять, если хочешь… Мы же не на ночь к нему собираемся. Да, Макс?
– Я вообще-то пока никуда не собирался…
– А я согласен! – внезапно подвел черту Сашка. – И я согласен с тем, чтобы взять с собой Снежанку… Ну, если она захочет, конечно…
Теперь уже трое пар глаз смотрели на Сашку. И если Гоголь с Максом явно что-то вопрошали, то Кирилл смотрел на своего юного любовника с очевидным восхищением.
– Послушайте меня, пожалуйста, – Сашка поднялся и, пройдясь по комнате, встал напротив трех парней, – Кирилл, спасибо тебе… Ты всё-таки старше всех присутствующих и…
– Ну вот… Еще скажи, что ты мне в сыновья годишься…
– Не скажу, – глядя на картинно обиженную мордашку Кирилла, Сашка не мог не улыбнуться, – просто ты мне сейчас преподал урок… А, может, и всем… Только что мы пережили мгновение недоверия друг к другу… Поправьте меня, если я не прав…
Все трое молчали, словно завороженные. Сашка внимательно посмотрел на каждого и продолжил:
– Причем, недоверие касалось не только вас и нас с Максом… Не хочу углубляться, но думаю, каждый почувствовал свою долю этого недоверия… И мне кажется… Если мы так продолжим, то долго это не продлится… Хочу заметить, что возможность просто заняться групповым сексом здесь есть у каждого. Никто не косой, не кривой, не… Но мы собрались не для этого… Не только для этого… Я бы даже сказал, странно собираться только ради этого… Не знаю как вам, но мне важно иметь рядом с собой людей, с которыми мне будет не только хорошо в постели, но которым я смогу доверять, как родным… И желание поблагодарить отца Максима всем вместе – хороший способ проверить, насколько все из нас так думают…
– И Снежанка? – тихо спросил Гоголь.
– И Снежанка!.. Да, мне она – сестра, Макс – гей. Секс с ней для нас двоих исключен. Но… у вас же с ней связь… у обоих… как и с нами… И если вы доверяете нам, то и мы должны доверять вам. И она должна доверять нам всем… Чёрт… Я путанно, наверно…
– Не путанно! – Кирилл поднялся и встал рядом с Сашкой. – Всегда знал, что ты – умный мальчик… Слушайте все… Я за то, чтобы всё теперь делать вместе… Насколько это возможно, конечно… Ничего друг от друга не скрывать. Ни симпатии, ни обиды, ни желания… Какими бы извращенными и странными последние ни были… И пусть между нами теперь всегда будут откровенность и честность. И если согласны, то… идите сюда… к нам.
Встав рядом, они представляли странное зрелище. Двое полуодетых и двое абсолютно голых. Легкая и неубиваемая атмосфера любви и возбуждения все еще витала между ними, отзываясь напряжением в членах. Сгруппировавшись в тесный кружок, лицом друг к другу, они делили общий воздух и общее желание. Окинув их долгим и внимательным взглядом, Сашка впервые назвал их про себя любимыми. И даже если преждевременно… Он как никогда был готов к целительному самообману.