Шрифт:
Охранник проснулся от истошного стрекотания будильника. Автоматически сев на диване, еще приходя в себя, открыл один глаз и посмотрел в окно. Светало. В сизоватом рассветном окне розовел румяный, словно яблочный бок, торец противостоящего здания. Утро в одном из Московских офисов начиналось так, как всегда начиналось. Охранник послушно выдвинул разболтанный ящик тумбочки. Растерзанная пачка сахара. Два серых кусочка отдельно от пачки. Банка кофе. Ложка. Вилка. Коробочка из-под леденцов. Чашка, не мытая полгода - с угольным чайным налетом внутри. Зубная щетка и тюбик пасты... Засунув зубную щетку в карман тренировочных брюк, охранник вышел в коридор и медленно побрел в другой конец, машинально пиная по дороге картонные коробки из-под оборудования. Монитор... монитор... бошевский перфоратор... Сам перфоратор давно уж украли, а коробка все стоит...Офис располагался в бывшем детском садике и, хотя рисунки на стенах давно скрылись под слоями евроремонта в азиатском исполнении, а маленькие стульчики и столики заменили на взрослую мебель, во всем облике офиса чувствовалось какое-то размерное несоответствие, то ли изначально заложенное в проект, то ли приобретенное в процессе эксплуатации, и фантомно сохранившееся даже по удалении старой обстановки. Во всяком случае, большой охранник даже в пустом коридоре смотрелся как Гулливер в гостях у лилипутов.
В туалете кто-то презрительно фыркал и плескался. Войдя, охранник застал худенького молодого человека, в мятой футболке, с металлическими пирсинговыми капельками, похожими на прыщики, по всей мочке уха. Молодой человек, сильно наклонясь над слишком низко повешенной раковиной, протирал красные воспаленные глаза и приглаживал пятернями длинные жидкие волосы, собранные в тонкий хвостик.
– - Ты здесь еще?
– спросил охранник миролюбиво, дожидаясь, пока молодой человек вытрет о футболку ладонь для рукопожатия.
– Я и забыл про тебя. Как вчера завалился...
– и он почесал пальцем под подбородком.
– - Завалился...
– проворчал молодой человек недовольно.
– У тебя тут офис вынесут с тобой вместе, так ты не заметишь.
– - Замечу, - проговорил охранник снисходительно.
– У меня внимание избирательное. Не на таких же, как ты, тараканов реагировать, - и он благожелательно хлопнул молодого человека по плечу, от чего тот улетел на несколько метров в сторону.
– - Завалился... - продолжал ворчать молодой человек, возвращаясь к раковине.
– А я полночи по проводам ползал, как мышь. Весь в грязи, в пыли... хоть выбивай, как ковер.
– - Работа у тебя такая, - сказал охранник благодушно.
– Ты лучше иди, Сергею Кириллычу в таком виде на глаза не попадайся.
– - Не попадайся...
– молодой человек закрыл кран.
– Урроды, дергают за провода, как будто им это игрушки... Говорил, проводку сделать, как у людей. Неет... мы лучше диван кожаный купим, и крокодила в аквариуме посадим... Так оно круче... Прикид их мой не устраивает, видите ли...
Охранник охотно согласился.
– - За это доплачивать надо, - сказал он.
– Я с этой тварью ночевать-то боюсь. Сказать даже если кому неудобно: сплю с крокодилом. Его ж в бронированное стекло сажать надо. А так расколотит он этот аквариум как-нибудь к чертям собачьим, что ему стоит. Проголодается и расколотит. Или просто на волю потянет. На волю всех тянет... Кому ж охота в банке сидеть. Ни повернуться ему там, ни хвостом пошевелить... Видал, как они на воле? На два метра хвостом машет...
– - Он пока маленький, - возразил молодой человек.
– Вот подрастет года через два, тогда держись... Мне-то ничего, у меня дверь на замках, их ОМОН не откроет, а к тебе придет...
– он мечтательно улыбнулся, представив себе что-то приятное.
– - Да ты утром выйдешь, - хмыкнул охранник.
– Спасут тебя эти замки.
– - Не выйду, - сказал молодой человек довольно.
– Я крики твои услышу, и не выйду. Подожду, пока МЧС приедет, - он вытер руки о штаны.
– Там, кстати, туалетной бумаги опять нет, - сказал он, поворачиваясь.
– Сергей Кириллыч опять унести изволили. Что значит условный рефлекс. Уже и офис свой, и сам себе хозяин, а туалетную бумагу все-таки крадет...
Охранник только тяжело вздохнул и ничего не ответил.
– - И кстати, - проговорил молодой человек, адресуясь уже закрытой туалетной двери.
– Я слышал, его тут рекомендуют на ночь выпускать. А утром загонять обратно. А то моцион ему надо делать. Сидит там без дела... еще зубы выпадут. Так что у тебя скоро еще одна обязанность появится. Выдадут тебе бронежилет, шлем, как у космонавта, будешь его по офису гонять, - он скорчил самому себе в зеркале довольную рожу и вышел в коридор. Вслед ему, гулко отражаясь от кафеля, несся рев из кабинки:
– - Дохохмишься у меня! Порву как Бобик грелку!..
Через полчаса офис начал постепенно заполняться людьми. Пришли уборщицы, бухгалтерши, менеджеры, секретарши, повар протащил на кухню свою огромную сумку, водитель, который его привез, завалился в дежурке на диван и включил видео. Не хватало только руководства. В приемной секретарша Вера засыпала кофе в кофеварку и позвонила буфетчице, чтобы принесла фрукты, а уборщица принялась протирать рамки с сертификатами, боязливо косясь в угол, на небольшого крокодила, таинственно бледневшего в аквариуме. Вице-президент фирмы Сергей Кириллович вообще очень любил сертификаты, дипломы и знаки отличия, и поэтому вся приемная, как и его кабинет, были увешаны внушительными бумагами в рамах и под стеклышками, усиливавшими своим блеском впечатление общей престижности. В основном были сертификаты на английском, но попадались и французские, а несколько было на неизвестных в радиусе пяти тысяч километров языках. Любой диплом, который можно было выписать из-за границы за несколько долларов, Сергей Кириллович с удовольствием покупал и вставлял в рамочку (экономя, по возможности, на качестве рамочек). Самыми красивыми были бумаги Общества Поддержки Экологических исследований, диплом Университета Новой Науки (настолько новой, что ни одна живая душа, кроме учредителей диплома, не знала, в чем она состоит, а, скорее всего, и сами учредители тоже не знали), Всемирной Финансовой Академии города Редвилль, штат Кентукки, и еще много других. Сергей Кириллович был убежден, что все эти сертификаты способствуют респектабельности офиса и внушают уважением клиентам и партнерам фирмы - тем более что большинство клиентов и партнеров даже русский язык знали скорее как иностранный, а думали и общались между собой на русском ненормативном.
Наконец на входе возникло какое-то оживление, и в офис, с нехарактерным для себя опозданием на десять минут, ввалился вице-президент фирмы Сергей Кириллович, энергичный плотный человек лет тридцати с небольшим, в сопровождении своего заместителя Максима Николаевича, который демократично позволял сотрудникам называть себя просто Максимом. Вокруг Сергея Кирилловича всегда возникали какие-то вибрации воздуха, даже когда он молчал. Но сейчас он громко говорил Максиму, идя по коридору, и голос его этом отдавался во всех уголках детского садика:
– - Этот козел мне чуть ухо не отстриг! Был бы я крутой, у него б уж его ножницы из задницы торчали! Баночек всяких там наставить, скляночек - это они научились, а вот уши не отстригать - это еще не научились. Салон красоты, блин! Стрижка бровей у них!..
Проходя мимо Веры, Сергей Кириллович бросил, поздоровавшись:
– - Звони Анатолию. Домой звони, на мобильный, жене звони. В общем, дозвонись.
Вера оставила кофеварку и метнулась к телефону. Она уже набирала номер второго вице-президента компании, Анатолия Леонидовича, но тут раздался звонок из кабинета.
– - Вера, зайди. Я тебе еще два телефона дам... в общем... по ним тоже звони.
Вера послушно вошла в кабинет и взяла поданный клочок бумаги. Сергей Кириллович сидел за столом и, страдая, потирал лоб.
– - Голова еще трещит...
– пожаловался он Максиму.
– Может, погода... Вера! Посмотри на барометр. Какое сейчас давление?
– - Семьсот тридцать один, Сергей Кириллович - громко доложила Вера, выйдя обратно в приемную и взглянув на барометр с золотым ободком.
– - А было сколько?