Призвание – опер
Шрифт:
«Ладно», – сплюнул Зубок и выскочил из квартиры, хлопнув дверью.
Глава 29
Фиолетовые вспышки от мигалки на крыше «Скорой» Федор увидел издалека. Рядом стояла милицейская машина. И толпа собравшихся людей. И все это возле Дашиного подъезда.
«Чего-то там случилось», – подумал он, не чувствуя беды. Да и что может случиться с Дашей за то короткое время, пока они не виделись?
Подходить сейчас к подъезду было небезопасно – все-таки там милиция. Вдруг опознают? Но Федора одолело любопытство, и он, выйдя из-за угла дома, постарался смешаться с толпой, прислушиваясь к голосам. А послушать было чего.
Какой-то мужик из соседнего подъезда приперся даже в домашней пижаме, накинув поверх плащ. Его, как и Федора мучило любопытство, и он спросил:
– Чего тут случилось? Смотрю, «Скорая» приехала, милиция?
– Девушку убили, – негромко ответила женщина, стоявшая шага на три впереди Федора.
Туманов узнал ее. Эта женщина жила на первом этаже, в том же подъезде, что и Даша. Частенько гуляла с внуком возле детской площадки. Прислушиваясь к тому, что она говорила, Федор почувствовал на сердце тревогу. «Про что она говорит? Девушку? Кого же это?»
– Из пистолета стреляли. Прямо в сердце, – объяснила женщина.
Теперь Федор никого другого не слушал, только эту соседку с первого этажа, доверяя ее осведомленности. А та охотно делилась новостью:
– Мария Карповна, ее соседка. Она рассказывала, пока милиции не было. Бандиты приходили. Четверо…
Это имя и отчество Федор несколько раз слышал от Даши. Неужели?.. Он почувствовал, как в голове застучала кровь.
«Дашка! Милая!..»
Все закружилось перед ним в бешеном хороводе. Первое, что пришло на ум, броситься в подъезд, добежать до Дашиной квартиры и убедиться, что с ней ничего не случилось. А это все – вымысел Марии Карповны. Спятила старушенция на старости лет.
Но тут до него донесся чей-то озабоченный голос:
– Смотрите. Вон несут девушку. Бедняжка. Жалко-то как.
И толпа, позади которой стоял Федор, вдруг зашевелилась, придвинулась ближе к подъезду. За ней и Туманов.
Двое здоровенных мужиков в белых халатах вынесли носилки с телом, накрытым простыней, через которую проступала кровь.
Кто-то негромко запричитал. Федору показалось, что это та самая соседка с первого этажа. Но сейчас его внимание было нацелено только на «Скорую», водитель которой проворно открыл заднюю дверь.
Федор обошел машину с другой стороны и, очутившись рядом с медиком, негромко, чтобы не привлекать всеобщее внимание, спросил:
– Она что, мертвая? Почему ее с головой накрыли?
Усталый от частых вызовов фельдшер «Скорой» скроил печальную физиономию и безнадежно махнул рукой.
Водитель закрыл дверь. А из подъезда в сопровождении милиционера вышла полная женщина в белом халате с чемоданчиком в руке и сказала молодому усатому капитану:
– Ну, мы поехали. По поводу заключения позвоните утром. – Она села в машину, и «Скорая» покатила по тротуару, едва не наехав на ноги Федору.
Следом за капитаном из подъезда вышел человек в гражданке с папкой в руке. Федор сразу определил – следак. А другой, с тяжелым кейсом, был криминалистом. Они негромко о чем-то разговаривали. Наверное, о преступлении. Подошли к милицейскому «уазику». Сели. И, громыхая на всю улицу, «уазик» покатил догонять «Скорую».
И собравшиеся жильцы, удовлетворив свое любопытство, как-то сразу исчезли, оставив Туманова в одиночестве простаивать у подъезда.
Федор хотел закурить, но сигарета тряслась в дрожащих руках, а пламя зажигалки, как назло, задувало ветром. В конце концов ему надоело, и он выбросил сигарету. Не хотелось верить, что его Дашки больше нет на этом свете. Все казалось неестественным, нереальным. Весь этот окружающий мир. Да и он сам. Будто его уже нет тут. На минуту он представил ее молодое красивое тело лежащим на столе в морге и скальпель патологоанатома, безжалостно рассекающий плоть. И проклинал себя за то, что уехал, оставил ее одну.
Он вошел в кабину лифта и нажал кнопку с цифрой шесть. Прислонившись к исцарапанной какими-то иероглифами стенке, он думал об убийцах. Кому понадобилось убивать Дашу? Неужели он где-то допустил ошибку. Понадеялся на везение, а за ним элементарно следили. Но как они выбрали момент, что его не оказалось в квартире? Но тут же к нему пришла простая догадка. Убийцы ничего не выбирали. Скорее, наоборот, они искали встречи с ним. И Федора спасла случайность. Зато она не спасла Дашу. И опять почему-то перед глазами предстал стол, а на нем его Дашка. А еще лицо патологоанатома, самодовольно потирающего руки при виде молодой красавицы с простреленной грудью. Конечно, с ней ему гораздо приятней иметь дело, чем с какой-нибудь старухой.
Федору захотелось заплакать. Никогда не сможет простить себе, что не сберег Дашу. Ох, Дашка, Дашка! Ну почему смерть выбрала тебя?
Зажмурившись, он ощущал легкое подрагивание кабины лифта и хотел теперь одного – ехать в бездну. И пусть этот лифт никогда не останавливается. Пусть везет его куда угодно.
Он открыл глаза и увидел, что дверь открыта и кабина терпеливо поджидает, пока Федор покинет ее.
Все когда-нибудь кончается, и этот его подъем с первого на шестой этаж тоже окончился. Он показался Федору неимоверно долгим. Столько всего успел передумать капитан, пока поднимался. О многом пожалел. Но ничего уж не изменишь.
Туманов вздохнул и вышел на площадку. Зачем-то тронул дверь Дашиной квартиры. Она была заперта. Теперь Даша не встретит его.
– Дашка, милая, ну как же это? – шепотом спросил, как будто она была рядом и могла слышать его. Он подошел к двери соседки и нажал на звонок. Услышал поспешные шаги, потом щелчок замка.
– Ой. – Соседка, пожилая дама, испуганно уставилась на него. Сначала она хотела тут же закрыть дверь, но, вглядевшись в его слезящиеся глаза, сжалилась. Спросила: – Что вы хотели, молодой человек?
– Можно войти? – тихо проговорил Федор. Он стоял с низко опущенной головой, словно стыдился укора, что не сумел защитить, уберечь Дашу от смерти.
Женщина, ничего не сказав, широко распахнула перед ним дверь. И только когда он очутился в ее квартире, вздохнула:
– А я думала, милиционер вернулся. Они вот только ушли.
Федор заметил, она старается не встречаться с ним взглядом.
– Нет. Это я, – сказал он и, присев на табуретку тут же в прихожей, погладил пушистую собачонку, вертляво крутившуюся под ногами и тихо поскуливающую.