Притчи
Шрифт:
Город уже был изнурён и не имел сил отогнать врага от стен. А жители Пустыни не в силах были ворваться на его стены. Война истощила обе стороны. Но они сомкнули кольцо осады и ждали. А в ежедневных вылазках и стычках продолжали гибнуть бойцы. В Городе начались болезни. Тогда старейшины объявили молебен.
В лагере осаждающих, в то же время решено было обратиться с великой молитвой к Богу. Тогда спустились с небес Ангел Города и Ангел Пустыни, и каждый вернулся к Богу чтобы предстоять пред Ним за подопечных своих. Долго в задумчивости взирал Бог на землю, но не дождались Ангелы ответа. А когда удалились они опечаленные – призвал Он Ангела Смерти.
Город спал утомлённый, и в беспокойных снах его витала тревога. Только мальчик, прикорнувший возле усталого отца на одной из башен Города, внезапно проснулся. Вся стража стен была сражена глубоким сном. Тогда увидел он, как далеко за вражеским лагерем, от Пустыни приблизилась стеной, клубящаяся тьма. А потом из этой тьмы вынырнули Чёрные Всадники на рослых конях, словно сотканных из мрака. Лунные блики умирали, касаясь серебряных клинков их мечей. Синие огоньки их глаз, словно холодные звёздочки рассыпались вокруг лагеря. Шеренга за шеренгой растянулись они вокруг и кони их, словно призраки беззвучно ринулись вперёд. Без единого слова упали часовые возле крайних шатров. И видел мальчик, как Ангел Смерти реял над лагерем.
Тщетно пытался он разбудить отца и товарищей его. Никто не проснулся, чтобы увидеть чудо, о котором молились весь день.
Повернулся мальчик лицом к Городу, чтобы позвать людей и узрел.
Море встало чёрной стеной перед Городом и надвигалось на него, а из стены той вынырнули Всадники. Также тускло засветились серебряные клинки и вспыхнули во мраке синие огоньки глаз. Вот они уже приблизились к набережной… Мальчик видел как первые Всадники призраками заскользили по улочкам от дома к дому…
И Ангел Смерти взошёл на башню.
Его волчонок.
Он брёл, машинально переставляя сбитые в кровь лапы и равнодушно глядя перед собой. Степь пустела и вымирала на много вёрст на его пути… Уже много дней и ночей кружил он вокруг знакомой расселины, не в силах подойти к опустевшему логову. Иногда, устав от бесцельного кружения по кругу, он падал в изнеможении рядом с большим колючим кустом, неотрывно глядя внутрь заброшенного логова, словно пытаясь кого то там разглядеть, но темнота лишь сгущалась, а холодный степной ветер заставлял вновь отмерять бесчисленные километры одиночества…
Не один год был известен он в степи как Одинокий волк. Легко и ловко уходил Одинокий от облав охотников, молниеносно и неотвратимо настигал свою добычу. Никогда не признавал Стаи и не принимал участия в её охотах и делах. Ни одна степная волчица так и не могла завладеть его сердцем. Лишь ненадолго, мимолётно сходился Одинокий с ними весной, откликаясь на зов природы. Но степь вновь звала, и не было для него большего счастья, как мчаться по бескрайним просторам, спать под звёздами, упиваться азартом охоты и развлекаться, водя за нос охотников…
Так пролетали годы. И однажды, Одинокий почувствовал смутное беспокойство. Оно поселилось где-то внутри, вызывая грусть и расплёскиваясь настоящей тоской при виде своих сородичей, окружённых молодыми волчатами и степенными заботливыми волчицами. Он стал оглядываться по сторонам, но сердце всё не обдавало жаром, а глаза не загорались молодым блеском .
Но как-то, охотясь далеко от своих угодий, он забрёл на опушку леса на краю степи…
Она не была похожа на привычных степных волчиц. Всю свою недолгую жизнь она прожила в лесу, заслужив в стае славу самой строптивой молодой волчицы, и степь была для неё чем-то далёким и чужим. Но слух об Одиноком степном охотнике дошёл и до леса… Неукротимая поймала его зачарованный взгляд, отметила серебристую седину пробивавшуюся сквозь рыжую шерсть степняка и с неожиданным удовольствием, почувствовала, что ей это нравится… Это был её Волк.
Одинокий не сразу понял что с ним произошло, но почувствовал что не в силах противиться блеску её серых с золотинкой глаз и провалился в иx глубину, безнадёжно забыв про степь и запах свободы. Он любил страстно, нежно и отчаянно, как могут любить только умудрённые одиночеством волки. Он рассказывал ей о бескрайних просторах, о звёздах, которые как бисером покрывают всё небо безоблачными ночами. Она полюбила Одинокого и его степь, и oни ушли вместе, в его логово. Он больше не оxотился один. А вскоре в их логове появилась новая жизнь, их пушистый беззащитный волчонок…
Они его ждали, но в тот самый главный миг, когда малыш вдруг появился на охапке старой травы, мокрый и жалкий, Одинокий растерялся от счастья. Он в изумлении смотрел на этот серый комочек копошившийся в логове и сладко причмокивавший и удивлялся своему невероятному волчьему везению. Его волчонок! Их малыш. Вот он, копошится в норе и сладко причмокивает, припав к матери.
Теперь Одинокий неустанно охотился… А степь, словно изменив своему слову, перестала радовать прежним изобилием, и ему приходилось надолго покидать тёплое логово в поисках добычи. Но даже в самые неудачные дни, когда степь упрямилась и насмехалась, он запасался терпением и силами на долгие часы охоты, помня радостное повизгивание волчонка и тёплую шерсть своей единственной и Неукротимой.
А потом волчица затосковала. Она вспоминала свой лес, его запахи, мягкую траву и тенистые деревья, лёгкость оxоты и радость близости своей стаи. Одинокий понимал её, но лес был чужд ему. Он был рождён вольным степным волком, и никогда не оxотился в стае. Даже со своими степными соплеменниками он общался мимоxодом, спешa к своему логову. Ему было горько видеть как гасли с каждым днём сияющие глаза его Неукротимой, и сердце гнало прочь мрачные предчувствия. Одинокий не хотел и боялся нового одиночества…
Волчонок рос, резвился, набирался сил, не ведая ни о каких сомнениях и скучая только по Одинокому, во время его долгиx отлучек. Он встречал его счастливым повизгиванием, тыкался мокрым носом в лапы, и следовал за отцом по пятам, весело подпрыгивая и крутя хвостом. Смешной и родной, он полностью завладел душой отца и его сердцем… Но однажды Одинокий пришёл после длительной охоты и никто не встретил его у логова. Его малыш не выбежал навстречу… Что-то холодное и нехорошее возникло вдруг внутри него и он почувствовал как впервые в жизни его лапы неуверенно ступают по земле… Логово было пусто… И, встретившись взглядом с холодной усмешкой одиночества, Одинокий бросился прочь.