Пришлые

Языки пламени, вырвавшись из отсеков БМП, озарили сумрак вечернего ущелья. Пожирая горючее и боеприпасы, пламя играло бликами на покорёженных бортах и вырванных взрывом кусках обшивки.

Среди обломков, разбросанных вокруг горящей машины, лежали угодившие в засаду русские солдаты. Большинство бойцов взвода уцелели после взрыва мины, уничтожившей их машину. Сброшенные с брони солдаты стремились отползти под защиту придорожных камней, но кинжальный огонь со склонов не оставил им шансов.

Убитые взрывом наводчик и механик-водитель остались в БМП, и вскоре грузинские гвардейцы, затаившиеся на горном склоне, вместе с запахом жженого металла уловили зловоние горелой плоти.

— Мясо, — скривился снайпер, когда порыв ветра донёс гарь до его позиции.

Стрелок был доволен. Приказ выполнен, зашедший со стороны Южной Осетии противник уничтожен. В семи километрах южней догорали ещё две БМП, которые принадлежали взводу, прошедшему по тылам грузинской армии.

Никто не ожидал от русских столь неприкрытой наглости. Средь бела дня, не таясь, три машины нахально проехали по тылам враждебной армии и, разгромив встреченную на пути колонну снабжения, выскочили на позиции стрелкового батальона. Из получасового боя вырвалась одна машина и, увозя остатки взвода, устремилась к границе, но время было упущено, и вернуться к своим им было не суждено.

Обветренное лицо снайпера не выражало злорадства. В конце концов, они, как и лежащие на дороге русские, лишь выполняли приказ. Сегодня русским повезло меньше, что будет завтра — можно только гадать. Даже сюда долетали звуки канонады, вот уже вторые сутки гремевшей над позициями вцепившихся друг другу в глотки грузинских и осетино-русских частей.

— Первое отделение вниз, — прошуршал наушник голосом командира.

Десяток смутных теней, профессионально используя складки горной местности, бесшумно заскользили к дороге, снайпер приник к окуляру прицела.

Пространство, приближенное оптикой, мгновенно сузилось до испещрённого электронной разметкой круга. Внимание стрелка привлекло какое-то движение, и хищное жало винтовки мгновенно развернулось в сторону шевельнувшегося солдата.

Лежавший в нескольких метрах от БМП боец, чудом уцелевший при взрыве и шквальном ливне нуль, тяжело перевалился со спины на бок. Камуфлированные брюки начали тлеть, и это привело солдата в чувство. Плохо понимая, где он и что происходит, раненый разведчик попытался встать, но ноги его подкосились, и боец, нагруженный бронежилетом и болтавшимся на шее автоматом, вновь рухнул на землю. Неуклюже побарахтавшись, он всё же умудрился сесть.

Разглядывая уцелевшего русского, снайпер поморщился. В свете пожара обожженное лицо солдата выглядело страшно. На щеках и подбородке вздулась обгоревшая кожа, волосы спеклись, обнажив сочащиеся сукровицей ожоги. Текущая из рассечённого виска кровь окрасила плечо и ворот камуфлированной куртки. Застывшую маску из запёкшейся крови и обгоревшей кожи оживляли чудом уцелевшие, отрешённо смотрящие вдаль глаза.

Разглядев кровоточащую рану на правом боку, снайпер принял решение. Его не смутило то, что боец был в бронежилете. Мощная винтовка толкнулась в плечо, и за спиной пробитого навылет солдата расцвёл пыльный бутончик.

К удивлению снайпера, вместо того чтобы уткнуться лицом в дорогу, боец как ни в чём ни бывало продолжал сидеть на месте. Списав такую живучесть на шок, снайпер выстрелил снова. Пробив шею, пуля брызнула искрами, угодив в валявшийся позади солдата опорный каток.

— Что за чёрт, — опешил снайпер, видя, что русский даже не шелохнулся.

С такого расстояния промахнуться было невозможно. Он видел, что попал, но по-прежнему сидящий на месте солдат доказывал обратное.

Зная, что противника поблизости нет, стрелок нарушил инструкции. Снял магазин, достал из кармана разгрузки трассирующий патрон. На этот раз целил в голову.

Мелькнувшая в сумерках искра угодила точно в лоб и, прошив голову, впилась в дорогу. На обожжённом лбу не появилось даже отметины. Словно пробив бестелесный дух, пуля не причинила бойцу никакого вреда.

Небритая челюсть снайпера медленно отвисла.

— Один жив, — доложил командир наконец-то спустившегося к дороге отделения. Судя по его спокойному тону, подробностей никто не видел.

— Живого берём с собой.

Рядом с пленником мелькнули тени. Удар ноги, сваливший русского в дорожную пыль, заставил снайпера усомниться в собственном зрении.

Выплывшая из-за горизонта звезда, скользнув лучами рассвета по поверхности планеты, заиграла бликами на вытянутом корпусе застывшего на орбите корабля. Старое грузовое судно, построенное во времена военных годин, давно выработало все возможные ресурсы, но, в отличие от отправленных на слом сверстников, по-прежнему состояло на службе. Сорок семь лет назад корабль совершил свой последний межпространственный переход и навечно застыл над Савогой, одним из окраинных миров Новой Республики.

Внутренности и корпус судна изрядно перекроили, превратив огромный грузовой корабль в станцию аварийно-спасательной службы. С ростом технологий тяжёлых ситуаций в космосе становилось всё меньше, но потребность в службе так до конца и не отпала. Персонал станции насчитывал двести человек, половину из которых составляли экипажи базирующихся здесь же межсистемных буксиров.

В то время как первые лучи звезды заглянули в каюты персонала, досматривающего сны, трое членов экипажа дежурной смены готовились к отлёту.

— Здесь сто первый, готов к приёму пакета.

Капитан межсистемного буксира двадцатишестилетний Харон Корвел, дождавшись подтверждения систем о приёме данных, надавил клавишу ввода.

— Диспетчерская служба Савоги желает успешного рейса, — прошелестел динамик кокетливым женским голоском, — и с нетерпением ожидает вашего возвращения.

Смысл сказанного не вышел за рамки дежурных фраз, но в тоне девушки-диспетчера определенно читался подтекст. Заметив мечтательную улыбку на лице красавца капитана, двадцатилетняя Айна Диярабо, штурман буксира, раздражённо фыркнула.