Пришельцы
Шрифт:
В этот миг на улице раздался характерный чавкающий треск «шмайсера» и в одной из комнат зазвенело стекло. Собаки уже заходились в лае…
– Всем на пол! – крикнул Георгий и схватил автомат.
– Надо уходить вниз! – воспротивилась Татьяна, мелькая своим пеньюаром в коридоре. – Там стены каменные!
И вдруг заработало сразу штук пять автоматов. Пули защелкали по внутренним стенам комнат, посыпалось стекло, и, кажется, закричала Рем. Поспелов толкнул в спину Татьяну, однако та не упала – лишь пригнулась и заскочила в потайную комнату. Рем, бросив одеяло, уползала к лестнице, ведущей в хозяйственный этаж, а оттуда, забыв о ране, летел Пашка, до горла закрученный в бинты.
– Дай автомат! Оружие дай! – орал он. – Мать их, с-суки!
Георгий выхватил автомат из рук Татьяны, выскочившей из потайной комнаты, сбил с ног.
– Лежать! Я сказал – всем на пол!
Стрельба на улице не затихала ни на мгновение, казалось, по дому стучат десятки молотков. Поспелов сунул в руки Пашки автомат Татьяны, сам же вернулся и взял гранатомет. Но когда уже был у двери черного хода, понял, что это не гранатомет, а «шмель» – обыкновенный разовый огнемет армейского образца. Пашка хрипел за спиной, матюгаясь беспрерывно и тем самым раззадоривая боевой пыл.
– Оставайся в доме! – приказал Георгий, перед его носом захлопывая дверь.
Скелеты поливали дом из автоматов, стоя на колене. Но кто-то незримый, спрятавшись за их ответшалые спины, бил из настоящих «шмайсеров». Стреляли с большого расстояния, неприцельно, и это было не желание вызвать испуг и страх – скорее всего, таким образом бросали вызов, показывали, кто хозяин в «бермудском треугольнике».
Поспелов перемахнул забор возле озера и, оказавшись на поле, осмотрелся.
Демонстрацию фильма ужасов могли вести только со склона сопки у дороги, но в мельтешений сполохов зеленого света ничего нельзя было разобрать. Обходя стороной стреляющую толпу скелетов, он перебежками пошел к лесу и тут услышал позади себя тяжелое пыхтение. В сумраке ночи белые Пашкины бинты были хорошей целью.
– Сказал же: оставайся дома! – сквозь зубы просипел Георгий.
– Ну уж… вот! – выматерился он, показывая партизанский нрав. Сейчас, буду дома сидеть!.. Я их, сук! Я этих мультиков в космосе насмотрелся! Спецы!..
– Тебя же подстрелят, дурак! Бинты видно!
– Бинты? – Пашка оглядел себя. – Эх, не подумал… Сейчас!
Он разрыл под собой влажную землю и стал обмазывать ею забинтованную грудь.
– Сейчас… Маскировка будет… Под окружающую среду…
– Ползи домой, охраняй женщин! – приказал Поспелов. – Ушел, ушел отсюда, живо!
Пригибаясь, он сделал рывок вперед – для того, чтобы увидеть стреляющих, надо было зайти в тыл: коловращение зеленого света перекрывало видимость. «Шмайсеры» продолжали расстреливать дом, на сей раз фильм озвучивали по-настоящему, без «тапера», и безмолвно открывающие рты скелеты были всего лишь опознавательным знаком, а не средством запугивания. Поспелов приблизился к краю поля, перескочил через гряду камней и в тот же момент с дороги по нему ударили из «драконовского» автомата. Били, прикрываясь этим зеленым свечением, как занавесом – не видно даже вспышек выстрелов, только пули стучат и позванивают о камни. Он ушел из-под огня, заскочил в лес и оказался на одной линии со стрелками, если судить по звуку. Забирая правее, он пробежал через старый бор и вышел на дорогу, в тыл.
И сразу увидел темную коробку машины – факел будет отличный. Георгий вскинул огнемет и влепил снаряд чуть ниже лобового стекла. Столб огня взметнулся выше леса, мощная его струя ударила вдоль дороги и мгновенно прекратилась стрельба.
Пламя высветило огромный круг, его отблески доставали дома, однако нападавшие оказались опытными, никто не сунулся на свет. Поспелов стоял за деревом у обочины и ждал, готовый бить всех без разбора. Спустя минуту погасло зеленое сияние и от дома сразу же застучали автоматные очереди: Пашка стрелял из-за забора, должно быть, кого-то видел. Георгий выпустил весь магазин, поливая лес, чтобы наделать побольше щума, перескочил дорогу и побежал в гору, на сопку, откуда могли показывать «кино». В мельтешений теней – свет от горящей машины доставал вершины – ничего нельзя было разобрать.
Он ушел на неосвещенную сторону сопки, затаился в лесу, тем самым отрезая путьотхода «киношников», однако прошло минут пять и никто не появился. «Драконы» расползлись, растворились в темноте, и если бы не пылающий автомобиль на дороге, – полное ощущение, что здесь никого и не было…
С восточной стороны в доме не осталось ни единого целого стекла в окнах, деревянная обшивка стен напоминала решето. И все-таки это нападение нельзя было расценивать как попытку уничтожить фермера-разведчика вместе со всей компанией; вероятнее всего, это являлось предупреждением… возможно, последним. Либо таким образом демонстрировалась сила и неуязвимость противника, его полное владение ситуацией. Вместо «шмайсеров» скелеты могли через час явиться на ферму с оружием более внушительным и расправиться с населением Горячего Урочища в несколько минут. А пока что били окна и предлагали сидеть тихо…
Пашка бродил по полю вдоль леса и что-то выискивал в траве, а когда вернулся к дому, на лице бродила злая усмешка.
– Я там троих завалил, – будто между прочим сказал он. – Без масок пришли, ублюдки, с ископаемыми автоматами… Ты их вывозить будешь, или сходить прикопать?
– Прикопать, – бросил Поспелов и взял лопату. – Пошли!
Узнать в них пришельцев было трудно – одеты в спортивные костюмы, обуты в кроссовки, и если бы не «шмайсеры», не подсумки с магазинами, можно принять за туристов. У каждого в затылке оказалось пулевое ранение: стреляли в упор, от порохового заряда почернели волосы и кожа. А один оказался с обрезанными ушами…
– Ты их добивал? – спросил Георгий, осматривая трупы.
– Нет, – с каким-то затаенным страхом сказал Пашка. – Я их сразу уложил.
А потом только уши отрезал.
– Зачем?
– Копченое ухо врага приносит удачу, – небрежно объяснил он. – Думал, ты знаешь…
Пришельцев закопали в одной неглубокой, наспех отрытой яме, предварительно аккуратно срубив дерн и уложив его потом на место. Не успели отмыть руки после похорон, как заработала оперативная радиосвязь с агентами: все требовали неотложной встречи, а Витязь сообщил, что информация настолько важная, что невозможно доверить ее эфиру, даже передавая по рации с кодирующим цифровым устройством, которую получил сегодняшней ночью…
Частная сыскная контора «Адам и Ева» помещалась в полуподвальном этаже особняка, стоящего в глубине дворов старой Москвы. Соваться сюда со своей приметной, тем более заказанной головой было не просто опасно, а смертельно, однако расчет был лишь на то, что наглость – второе счастье: Адам никак не может предположить, что голову ему принесет сам владелец. Поэтому Заремба без долгих раздумий – а в данном случае это главное: не раздумывать и не забивать себе мозги, – нашел нужную дверь и нажал кнопку звонка. Ему отворил рыжий и веснушчатый парень с кобурой на животе, и, заметив равнодушный и даже надменный взгляд черного толстого человека, ничего даже не спросил, отступил в сторону, давая проход.