Чтение онлайн

– Минетта не появилась!

– Ты без себя не можешь представить существование мира вообще, правда ведь? Давай поиграем, Минетта! Я утомил тебя разговорами.

– Нет, давай говорить еще, – сказала она. Но тут появилась мадемуазель в сопровождении кузена, принца Руперта.

– Вашей маме не понравится, что вы проводите время в детской, играя с малышкой, – кокетливо сказала мадемуазель. Для себя она решила, что на этого мальчика с туманным будущим не стоит тратить время, но устоять не смогла – при всей молодости и неопытности было в нем что-то, что делало его более интересным, чем кузен Руперт.

– Вам придется простить меня, мадемуазель, – сказал Чарлз, – мой французский слишком убог, чтобы ответить вам на вашем языке.

Она веером ударила его по руке.

– И вам не стыдно, кузен? Вы не говорите по-французски?

– Это все моя нерадивость. Боюсь, я слишком много времени уделял верховой езде и стрельбе, тогда как следовало» учить французский, точно так же как и вы, мадемуазель, несомненно, предпочитали заниматься более приятными делами вместо того, чтобы учить английский.

Руперт перевел, и мадемуазель надулась.

– Что бы вы сказали, Чарлз, если бы я позволила вам нести мои цветы?

– Я бы сказал, что вы очень любезны, – ответил он через Руперта.

– Я бы разрешила проводить меня до кареты.

– Мадемуазель чрезвычайно добра.

– И, пожалуй, вы могли бы подержать лампу, пока я приведу себя в порядок.

– Ради Бога, скажите мадемуазель, что я сражен ее великодушием.

Мадемуазель повернулась к Руперту.

– А это не переводите. Я делаю все это только потому, что мне жаль этого бедного юношу. Я никогда не выйду за него замуж, как этого хочет его мать. Я целюсь выше… много выше!

– Я уверен, – сказал Чарлз, – что слова мадемуазель не лишены здравого смысла.

Руперт улыбнулся, он знал, что принц Уэльский понял каждое слово, и не говорит с мадемуазель по-французски только из застенчивости.

– Скажите ему, – приказала мадемуазель, – что он может прийти в мои апартаменты и сидеть возле моих ног, пока я буду беседовать со служанкой.

Когда Руперт перевел, Чарлз ответил:

– Мадемуазель невероятно великодушна, но у меня важное свидание с леди.

– Леди? – воскликнула мадемуазель.

– С моей маленькой сестрой, мадемуазель. С моей подружкой Минеттой.

Генриетта почувствовала, что прекрасная гостья недоброжелательно относится к ее брату.

– Уходите! – сказала она. – Вы не нравитесь Минетте!

– Я понимаю, – сказала мадемуазель, – девочка еще мала, но ее стоит поучить правилам хорошего тона. Ее следовало бы хорошенько высечь.

Услышав слово «высечь», Генриетта обхватила брата и с плачем уткнулась в его плечо.

– Никто тебя не обидит, Минетта, – сказал тот. – Никто тебя пальцем не тронет, пока Чарлз с тобой.

Мадемуазель засмеялась и, поднявшись, приказала Руперту проводить ее.

– Оставим мальчика играть с сестренкой, – сказала она. – В конце концов, он всего лишь мальчишка, и, совершенно очевидно, еще не вырос из детских забав.

Стоило им уйти, как на Минетту и ее брата вновь напало безудержное веселье.

Что ни день они были вместе, что ни день он приходил и разговаривал с ней, и хотя она далеко не все понимала из того, что он говорил, она знала, что он любит ее так же, как и она его.

Ей и в голову не приходило, что когда-нибудь все может измениться, пока однажды он не пришел к ней и не сказал, с грустью поцеловав:

– Минетта, мы всегда будем любить друг друга.

На следующий день он не пришел. Она с негодованием спросила, где Чарлз, и ей ответили, что он уехал. Она мучилась день и ночь, не ела, плохо спала, ей так хотелось, чтобы он вернулся.

Мама ласково обнимала ее.

– Мое дорогое дитя, ты еще очень мала, но есть вещи, которые необходимо знать и тебе. Твой отец сражается с плохими людьми, и твой брат поехал к нему на помощь. Потом, когда они победят плохих людей, мы все вернемся домой, и у тебя будет не один, а целых три брата, а кроме того еще и сестра.

– Не хочу трех братьев, – рыдала Генриетта. – Минетта хочет Чарлза.

И все последующие дни во дворце Сен-Жермен она оставалась печальной. Если бы кто-то спросил ее, отчего она такая грустная, она бы ответила:

«Хочу Чарлза». Все дни напролет она сидела на коленках у окна, высматривая его, ей казалось, что она ждет брата годы, но при этом она ни на час не забывала его.

Принцесса Генриетта лежала в постели в покоях Луврского дворца. Мать сидела у кровати, накинув на плечи три шали, надев на руки толстые перчатки. Погода стояла морозная, январская, и за стенами Лувра на узких парижских улочках французы сражались с французами. В стране полыхала гражданская война, именуемая Фрондой.

Маленькая Генриетта, которой исполнилось четыре года, дрожала от холода, и мать ее тоже дрожала, но к холоду примешивались иные причины. Как обмолвилась ее подруга мадам де Мотвиль, в этом году взошла несчастливая звезда для монархов.

Генриетта-Мария не особо вслушивалась в леденящие душу крики, то и дело доносившиеся сквозь стекла, мыслями она была в стране своего мужа, там, за Ла-Маншем, потому что король Англии стал узником парламента и теперь ждал суда. Она молилась о том, чтобы ей позволили свидеться с ним, но получила отказ. В случае приезда в Англию, – так ей было сказано, – она сядет на скамью подсудимых вместе с мужем, ибо парламент полагает, что на ней не меньше, чем на короле, лежит вина за преступление, именуемое Государственной Изменой.

Что происходит в Англии? Об этом ей было известно мало, поскольку немногим посыльным удавалось добраться до нее через охваченную гражданской войной Францию. Она попеременно осыпала упреками себя и других. То она негодовала на себя за то, что погубила не только собственную жизнь, но и жизнь мужа и детей, но тут же роптала на злодея Кромвеля и его разбойников-парламентариев, принесших столько несчастий ее семье.

И вот она, королева Англии, сидит без пищи и тепла в огромном пустом дворце, одна с ребенком на руках, с воспитательницей, отцом Сиприеном и парой слуг, которые страдают не меньше ее.