Чтение онлайн

Приняв решение, Джерин почувствовал себя лучше. Он начал действовать, а не сидел, мрачно прикидывая, когда Адиатанус с чудовищами примутся за него. Он знал, что неуемное желание делать хоть что-то порой подводило многих и многих, но дожидаться, сложа руки, когда тебя уничтожат, тоже было не по нему.

Он вошел в замок с внутреннего двора, раздумывая, какой именно урон нанес его поход Адиатанусу. Точно сказать, конечно, было нельзя, но, по крайней мере, его рейд наверняка заставил трокмуа призадуматься. В последнее время Лис что-то перестал получать сообщения о появлении варваров на его территории, да и чудовища почти не тревожили его крестьян. Значит, всю эту тряску на колесницах он и его люди вытерпели не зря.

Вэн и Фанд сидели в главной зале. Перед ними стояли кружки с элем. Вэн грыз баранью ножку, оставшуюся от ужина. Когда Джерин вошел, Фанд придвинулась поближе к чужеземцу, словно говоря Лису, что никому теперь не отнять ее у него. Но Джерин был только рад, что больше не нужно бояться очередного скандала. Если Вэн хочет остаться с ней, в добрый час!

Он тоже зачерпнул себе эля в кружку и сел напротив парочки, тесно прижавшейся друг к другу. Сделав большой глоток эля, Лис сообщил Вэну о принятом решении.

Поразмыслив, чужеземец серьезно кивнул:

— Если твоя гордость не помешает тебе тянуть одну лямку с Араджисом, это, наверное, лучшее, что можно придумать.

— Когда приходится выбирать между гордостью и выживанием, у меня не возникает сомнений, — сказал Джерин.

Фанд фыркнула.

— А как же храбрость и сила духа? Пф! Твои слова больше подходят для крепостного.

Джерин едва не разозлился, но тут же напомнил себе, что ему теперь не следует бурно реагировать на нее.

— Ты можешь думать что угодно, — сказал он. — Я говорю за себя.

Он осушил кружку, поставил ее на стол перед собой и поднялся.

— Желаю вам обоим прекрасного утра. А теперь, с вашего позволения, меня ждут дела.

Направляясь к лестнице, он спиной ощутил на себе взгляд Фанд. Но вслух она ничего не сказала. Возможно, тоже напоминала себе, что ругаться они теперь не должны. А с другой стороны, подумал он, быть может, она просто потеряла дар речи от того, что рыбка проигнорировала наживку.

Поднявшись наверх, он поспешил вниз по коридору к библиотеке. Он посещал ее регулярно с тех самых пор, как вернулся из-за Хай Керс. Находясь в окружении своих книг, он свободно мог представить себя ученым, которым хотел когда-то стать, и почти полностью забыть о бароне, в которого превратился по воле богов. Участились ли его визиты в безмолвное царство книг с того момента, как он начал обучать Силэтр грамоте? «Даже если и участились, то что из того?» — спросил он себя.

Когда он вошел, его уже ждали. Силэтр не умела сидеть без работы: в руках у нее были веретено и шерсть, она пряла. Увидев его, девушка улыбнулась и отложила веретено в сторону.

— Пора дать работу и мозгам, а не только рукам, — сказала она.

По голосу было ясно, как ей приятно сменить одно занятие на другое.

— Мы снова обратимся к природе богов, — сказал Джерин, вытаскивая свиток из того отделения для бумаг, где тот хранился.

— Очень хорошо, — оживилась она. — Моя жизнь была так тесно связана с Байтоном, что я почти ничего не знаю о других богах, а должна бы, особенно учитывая, как изменились мои обстоятельства.

В голосе ее уже не было горечи, она лишь признавала свершившееся.

Лис стянул со свитка бархатный чехол и принялся просматривать текст, пока не нашел тот раздел, который они с Силэтр собирались пройти.

— Хм, сегодня мы займемся богом… — У него вдруг изменился голос. — Вот, взгляните сами.

— Маврикс, — произнесла Силэтр вслух. Она уловила, что что-то неладно. — Почему ситонийский бог вина… как бы это сказать?.. так вас беспокоит?

— Почему он приводит меня в бешенство, то есть? — Джерин вздрогнул. — У нас с Мавриксом были кое-какие дела. И, по-моему, бог не очень ими доволен, да и я тоже. Если бы не Маврикс, Райвин не потерял бы магический дар. Если бы не… Ладно, все это уже не важно. Расскажу как-нибудь в другой раз. А сейчас прочтите мне, что гениальный автор трактата счел возможным нанести на пергамент.

Последние слова были произнесены с большой долей иронии. Свиток представлял собой банальный сборник описаний богов, почитаемых различными народами империи Элабон. Лис с удовольствием обменял бы его на что-нибудь более интересное в том же плане, но пока ничего подходящего не попадалось ему на глаза.

Силэтр как читатель еще не достигла того уровня, когда начинают судить о достоинствах стиля. Пока что она трудилась над словами и предложениями, пытаясь как можно лучше вникать в смысл прочитанного.

— «Маврикс, ситонийский бог вина, — старательно произносила она, — также широко почитаем и в Элабоне. Его приверженцы встречаются даже к северу от Хай Керс, хотя в этой далекой провинции все вино привозное».

— Несмотря на то, что говорит эта рукопись, я никогда не сталкивался здесь с приверженцами культа Маврикса, — заметил Джерин. — Тем не менее, когда Райвин призвал его, творя незначительное заклинание, он появился. Правда, не для того, чтобы исполнить приказание Райвина, а чтобы наказать его за общение со мной.

— А почему бог решил так поступить? — спросила Силэтр.

Но не успел Лис ответить, как она подняла руку.

— Расскажете мне в другой раз, как обещали. Читаю дальше. «Культ Маврикса очень распространен среди тех, кто несчастлив в жизни. Облегчение, которое они находят в вине и в разгульном характере самого культа, приносит им удовольствие, которого им так не хватает». «Разгульный» означает именно то, что я думаю?

— Излишество любого сорта? — уточнил Джерин.