Чтение онлайн

Вэн бросил оценивающий взгляд на множество разнообразных диковин, выставленных вокруг. Тут были и статуи из золота и слоновой кости, и другие — из мрамора, выкрашенного в естественные цвета, а также из зеленеющей бронзы. И котлы, и чаши на золоченых треножниках, и штабеля золотых слитков, чьи маслянисто посверкивающие грани отражали солнечные лучи.

Чужеземец тихонько присвистнул.

— Я уже решил было, что мои воспоминания после прошлого посещения подводят меня, но нет. Здесь действительно целая куча добра, за которой вашему богу нужно хорошенько присматривать, а, жрец?

— Пока что Прозорливый прекрасно с этим справлялся. — Кинифор изобразил одной рукой жест благословения. — Да пребудет так вечно.

Беломраморный храм, где располагался вход в пещеру Сивиллы, был выполнен в смешанном ситонийско-элабонском стиле. Его возвели по велению Орена Строителя, желавшего снискать расположение служителей Байтона и самого бога. Это произошло почти сразу после того, как Элабон подчинил себе северный край. Изумительное строение, изящно-простое снаружи и богато отделанное внутри, было воистину великолепным, целиком и полностью отвечая своему назначению.

На первый взгляд совсем неуместным среди всего этого сверкающего камня, отполированного дерева и драгоценных металлов выглядел идол Байтона, возвышавшийся возле расселины в голой скале, уводившей под землю, где вещала Сивилла. Храм являлся памятником элабонской цивилизации в самых лучших ее проявлениях, то есть всему тому, что Джерин с немалым усердием старался хоть как-то привнести на свои земли, а вот идол… он был… был… ни на что не похожим.

Как и в прошлое свое посещение, Лис попытался представить себе возраст этого абсолютно черного прямоугольного базальтового столба. Как и в прошлый раз, ему это не удалось. Столб не являлся реалистичным изображением бога, заботливо высеченным каким-нибудь ситонийским скульптором или элабонским ваятелем, проведшим в Кортисе многие годы. Единственным намеком на принадлежность к чему-либо человеческому в этой созданной чуть ли не самой природой колонне были грубо высеченные глаза и торчащий фаллос. Однако, окутанный аурой глубокой древности, этот идол производил не меньшее впечатление, чем гладко отшлифованные творения каменотесов.

— Присаживайтесь, господа, — сказал Кинифор, махнув рукой в сторону скамей, стоявших рядами перед базальтовым идолом, — и помолитесь, чтобы взгляд владыки Байтона проник в самое сердце ваших тревог, какова бы ни была их причина.

Евнух сел рядом с Джерином, склонил голову и забормотал молитву, обращенную к богу. Лис тоже стал молиться, хотя не был уверен, что Байтон всем им так уж внемлет. Некоторые боги, как, например, Маврикс, казалось, прислушивались к каждому шепоту, обращенному к ним, а не то что к молениям. Другие же, как Даяус на небесах, были более удалены от людей. Лис не знал, какое место в этом ряду занимал Байтон, но решил все же не рисковать.

Едва закончив молитву, он взглянул на колонну. На мгновение ему показалось, будто карие глаза — едва различимые царапины на базальте — ответили на его взор. Он слегка вздрогнул. В прошлое свое посещение храма у него возникло такое же странное ощущение. Возможно, власть Байтона простиралась и не очень далеко, зато здесь, в сердце его владений, она была необычайно сильна.

Немного запыхавшись, из расщелины, ведущей в покои Сивиллы, выбрался упитанный евнух. За ним следовал седой элабонец с задумчивым выражением на лице. Кивнув Джерину, он вышел из храма и отправился за своей упряжкой.

— Теперь нам ничто не мешает испросить мудрого совета у Байтона через его Сивиллу, — сказал Кинифор. — Будьте любезны следовать за мной, и осторожней на спуске.

В прошлый свой визит к Сивилле Джерину пришлось сражаться не на жизнь, а на смерть с несколькими трокмуа, которым не понравилось услышанное от прорицательницы. Он посмотрел на пол, не осталось ли до сих пор пятен крови в трещинах между кубиками мозаики, и, ничего не увидев, остался доволен.

Кинифор шагнул в зев пещеры. Джерин ступил за ним. Темнота, разрываемая лишь огнями редких факелов, поглотила его. Под землей было прохладно и даже чуть влажновато по сравнению с удушающей жарой наверху, а в лицо все время дул ветерок, не дававший воздуху застояться.

Тень Кинифора, его собственная и Вэна дергались и трепетали в свете пляшущих языков пламени, напоминая обезумевших птиц. Дрожащие блики вырывали из темноты кусочки горного хрусталя, а быть может, и драгоценных камней, выступающих из каменных стен. Одно такое вкрапление вспыхнуло ярко-красным цветом, напоминающим кровь.

— Это был рубин? — спросил Джерин.

— Возможно, — ответил Кинифор. — Байтон привел нас к множеству подземных сокровищ.

— Вас привел к ним ваш бог или ваша алчность? — уточнил Вэн.

Кинифор что-то возмущенно пробормотал. Чужеземца рассмешило недовольство жреца. Как раз в это время они подошли к одному из боковых ответвлений пещеры, вход в который наглухо перекрывала кирпичная кладка.

— А как насчет этого? Разве вам не пришлось запечатать проход лишь потому, что ваше любопытство взбудоражило то, что лучше было бы оставить в покое?

— Да, верно, — неохотно признал Кинифор, — но это случилось давным-давно, когда мы еще только знакомились с устройством этой пещеры. Кирпичи могут о многом рассказать тем, кому внятна их речь.

Джерину она была внятна. Эти кирпичи не были плоскими со всех сторон. Они выпячивались, особенно вверх, словно подсушенные караваи. Впервые их стали лепить в Кидзуватне, в очень давние времена, примерно тогда, когда люди впервые начали строить города, научились читать, писать и обрабатывать бронзу. Он долго и пристально смотрел на кирпичи. Не могли же они и вправду быть такими древними… или все же?

В результате осмотра ему в голову закралась побочная мысль. Такие кирпичи пробыли на вооружении мастеров Кидзуватны недолго. Чтобы более-менее скрепить эти выпуклые лепешки между собой, требовалась уйма известкового раствора, много больше, чем для их плоских собратьев. Часть этой извести, покрывавшей столь древнюю кладку одному Байтону ведомо, сколько столетий, потрескалась, и на каменном полу пещеры валялись маленькие отколовшиеся кусочки.

Лис, нахмурившись, на них показал.

— Насколько я помню, в прошлое мое посещение ваша стена вроде бы не разваливалась.

— Надо же, — вытаращил глаза Кинифор. — Я как-то не обращал на это внимания. Ладно, в тот день, когда посетителей вовсе не будет, придется послать сюда артель каменщиков. Чтобы они восстановили то, что разрушило время. — Его смех был плавным и тягучим, словно низкие ноты флейты. — Если эта преграда сумела сдержать натиск того, что скрывается за ней столько лет, думаю, пара дней задержки не сыграет особой роли.