Принц с простудой в сердце
Шрифт:
Трифонов кивнул Куприянову на лестницу, ведущую наверх. А Наташе сказал:
— Сходи к соседу, голубушка. Протокольчик надо составить.
До тщательных обысков дело не дошло. Вниз по лестнице спускался Аристарх Лыткарин с картиной в старой тяжелой раме под мышкой. Вид у него был такой, словно его оглушили.
— Что с тобой, майор? — спросил Трифонов.
— Ничего. Федотов. «Свежий кавалер».
— Где ты его взял?
— На чердаке. Их там двенадцать штук. И все Федотовы.
— Федотов один — картин двенадцать,— поправил Куприянов.— Подвинься, майор, дай пройти, лестница-то узковата.
— Александр Иванович! — окликнула Трифонова еще не ушедшая Наташа.— А вы не забыли об аварии на шоссе. Может, Коптилин и Сошкин сюда ехали? Тут ведь рядом и подъездная дорога хорошая.
— Я ничего не забыл, вот только сложить свою память в общую мозаику пока не могу.
6.
Квартира Киры была оборудована хорошими замками. Артем осмотрел их накануне и всю ночь мастерил отмычки из подручных материалов, найденных в конюшне. Хорошо, что там оказались тиски и напильники…
Железную дверь он открыл за семь минут, что в жилом многоквартирном доме было недопустимо. Но фортуна повернулась лицом к взломщику, и его никто не заметил.
Уже в квартире Артему понадобилось пять минут, чтобы найти сейф, спрятанный в гостиной за одной из картин. Как они все однообразны!… Насмотрелись фильмов и следуют дурному примеру. Ведь в каждом детективе говорится, что опытный грабитель всегда находит сейф за картиной. Смотрят и делают то же самое. Никакой фантазии!
Номерные замки Артем не считал запорами. Они ему поддавались, как замужние женщины, предававшие своих мужей. На замки ушло минут пятнадцать, по пять минут на каждое колесо. В конце концов затворы щелкнули и толстая стальная дверца распахнулась. С внутренней стороны дверцы стоял электронный датчик с кнопками, которые позволяли менять шифр в кодовом замке.
Предчувствия не обманули Артема: конверт с марками лежал поверх пачек с деньгами. Тут всего хватало, но основное место в сейфе занимали шкатулки с драгоценностями и меньшую — документы. Они Артема не интересовали. Он отсчитал десять пачек по десять тысяч долларов, сунул деньги в черный целлофановый пакет и бросил в свою сумку. Дальнейшие его действия многим могли бы показаться странными. Артем достал бумажник Бородина, отклеил марку с Юлиного письма и положил в конверт вместе с остальными. Конверт он оставил в сейфе, поменял шифр на датчике и захлопнул дверцу.
Облегченно вздохнув, он сел в кресло, забросил ноги на журнальный столик и начал разглядывать картины на стене. Тут было, на что посмотреть.
Сотовый телефон в его кармане зазвонил спустя полчаса. Он включил аппарат.
— Приехала,— услышал он голос Ники.— Точнее, приехали. Она и ее хахаль.
Артем убрал телефон в карман, протянул руку и снял трубку городского телефона.
Через пару секунд ему ответили, и он попросил срочно соединить его с дежурным по городу. Еще несколько секунд, и мужской голос прогремел:
— Подполковник Евтюхов слушает.
— Хорошо, что ты меня слушаешь, Евтюхов. Записывай. На квартире Киры Леонтьевны Фрок в сейфе лежат три марки, которые разыскивает следователь Трифонов. Сейф расположен за картиной Брюллова «Всадница». Пусть прихватит с собой представителя фирмы «Лазден и К». Замок номерной. Иначе он его не откроет. И не забудьте о понятых. Советую ему поторопиться и позаботиться о санкции на обыск.
— Кто это говорит?
— Козья Ножка. Номерные сейфы — не мой профиль. Оставляю все его содержимое в наследство Трифонову.
— Где вы?
— Угадай с трех раз. Твои ребята, Евтюхов, уже меня вычислили, вот по этому адресу и надлежит прибыть Трифонову во всеоружии, иначе его и на порог не пустят. Удачи, приятель! — Артем положил трубку и вышел из квартиры. У подъезда его ждала машина, за рулем которой сидела Ника.
— Ты что так долго? — испуганно спросила она.— Они уже из ворот выходят.
— Сейф хитрый попался.
— Ты взял, что хотел?
— Не все. Но мы еще сюда вернемся.
— Куда ехать?
— В аэропорт Пулково. У меня там короткая прощальная встреча назначена.— Он посмотрел на часы.— Отлично, мы успеваем.
Добронравов и Кира зашли в квартиру.
— Выпьешь кофе? — спросила она.
— Не возражаю. В котором часу у тебя рейс, дорогая?
— Поздно. В час ночи.— Кира направилась на кухню готовить кофе.
Давид Илларионович прошел в гостиную, потом в спальню, зашел в столовую и направился на кухню.
— Кира, киска, ты до сих пор не собрала вещи?
— Ты плохо обо мне думаешь, Додик. Вещи уже в аэропорту в камере хранения. Я взяла с собой минимум. Скакать с чемоданами по Европе глупо. Неделю отдохну в Канне, потом поеду в Амстердам.
— Ты все помнишь, где тебе надо побывать, с кем разговаривать и как себя вести?
— Ты опекаешь меня как ребенка. Не думаю, что я такая глупая и несмышленая.
— Просто я за тебя волнуюсь.
— Разве я когда-нибудь тебя подводила? Иди пить кофе.
Они прошли в столовую. Кира открыла сервант, постелила на столе салфетки и выставила бутылки — «Хванчкару» и «Шартрез».
— Пей свою дрянь, а я ликерчик предпочитаю.
Адвокат даже не сел за стол, он сделал пару глотков кофе и сказал:
— Достань марки и деньги. Мне все нужно перевезти в безопасное место. Я чувствую себя, как на сковородке с шипящим маслом.
— Ты стал очень нервозным, Давид. Так нельзя. Возьми себя в руки.
— Ты лучше меня успокоишь, если откроешь сейф.
— Но ты можешь сделать это и без меня. Впрочем, идем.
Они прошли в соседнюю комнату, и Кира приблизилась к сейфу. Минута, другая — и она с удивлением взглянула на адвоката.
— Додик, он не открывается!
— Ты издеваешься надо мной?