Чтение онлайн

– Ты не совсем адекватно оцениваешь свое поведение, – объяснила Лидка едва не поссоривший их приступ неукротимого веселья.

– Ты намекаешь, что я… – Рита подняла брови и выразительно округлила глаза.

– Не, что ты, – хихикнула Лида. – Они за это деньги берут, а у тебя иные цели.

– Знаешь что, – желчно процедила оскорбленная Маргоша, – у тебя менталитет совка, который морщится при виде креветок только потому, что их не пробовал. И кстати, никогда и не попробует, не судьба! Рылом не вышел.

– Да, – кивнула Лида, – рыло, как ты изволила выразиться, у меня подкачало. У меня вообще много чего подкачало, кроме серого вещества. Это я ни в коем разе не намекаю, что у тебя с головой проблемы, а то ты, смотрю, с возрастом мнительная стала! Но мое подкачавшее рыло не помешает мне подкормиться креветками. Главное, не пережрать и не нарушить пищеварение. Как говорится, на каждую креветку найдется свой гурман. И меня, каракатицу кривоногую, кто-нибудь приметит, еще не осень.

– Лидка, прости! – Маргоша чуть не расплакалась, поняв, что очень метко ударила подругу по самому больному.

– Да я сама хороша, – махнула рукой Лида. – Я, может, тебе даже завидую, что ты так легко мужиков на фарш пускаешь. Хотя и не одобряю. Видимо, из-за недоступности креветок.

Подруги рассмеялись. Накал страстей спал, но осадок остался, поскольку каждая успела озвучить глубоко запрятанное мнение о подруге. Тем не менее Лида тоже была уверена, что Николай правильно отреагирует на дамское внимание и возьмет инициативу на себя, торопясь откусить кусок пирога, пока его не утянули из-под носа ушлые конкуренты.

Судя по всему, Коля был из породы младенцев, которым нужно не только положить кашу в рот, но и разжевать. Рита оказалась загнанной в собственную западню: вечер заканчивался, и следовало либо попрощаться, либо транспортировать вяло отбивающегося кавалера к себе домой для продолжения банкета. По первоначальному плану именно Николай распалившимся петухом должен был скакать вокруг дамы и напрашиваться в гости, а она, в свою очередь, принялась бы изумляться его наглости и напору, смущенно отказываясь, но даруя надежду на продление отношений. Рисовали на бумаге, да забыли про овраги…

Маргарита вздохнула и выжидательно посмотрела на Колю.

Николай не был идиотом и прекрасно понимал, чего от него ждут. Но навязываться было страшно, поскольку он все еще не верил, что такая женщина действительно может быть заинтересована в его мужском внимании. Нет, конечно, он очень даже ничего, но неужели вокруг богатой и красивой бабы не вьются табуны более молодых и обеспеченных? Переть напролом не хотелось, чтобы не спугнуть удачу. Прежде чем хватать фортуну за хвост, нужно погладить ее по головке, подкормить, умаслить, а потом уж скручивать в бараний рог и выжимать все, что получится. Намеки Маргариты звучали более чем прозрачно, но трусоватый Коля допускал, что может превратно понимать эти неожиданные авансы со стороны начальницы. Тем более что первая попытка комплимента с подтекстом ей явно не понравилась: то ли комплимент получился неудачным, то ли она предпочитала более плавное развитие отношений. Пауза затягивалась, таращиться на Маргариту было неприлично.

– А давайте посмотрим на луну? – брякнул Коля, сообразив, что смотреть на луну можно лишь с тетками из планового отдела в целях экономии денег. Маргарита, скорее всего, из ночных развлечений предпочитает клубы или что-нибудь еще, недоступное Колиному сознанию.

Рита поняла, что тему нужно срочно развить, пока мужик опять не уполз в кусты, хотя предложение звучало отвратительно. Во-первых, именно так он разговаривал с ней в юности, таща вместо кино или танцев в парк, а во-вторых, к ней опять вернулось глупое, рвущееся наружу хихиканье, поскольку слегка подпоенный мозг немедленно переделал фразу в «давайте повоем на луну», услужливо подставив готовую картинку, где они с Колей дружно и проникновенно выли на фоне звездного неба. Николай ее улыбку оценил неправильно и радостно схватил Маргошу за наманикюренные пальчики.

– Решено?

Прозвучало так, словно помимо луны было предложено кое-что еще, более значимое и серьезное. Рука у Николая была влажная и противная, толстые волосатые пальцы дрожали, а под ногтями чернели тонкие траурные каемочки. Рита с трудом удержалась от горячего желания треснуть по его лапам сумочкой и ободряюще кивнула. Коля подмигнул, собрав несвежую кожу на лбу и около глаз в шутовскую гармошку.

«Сколько лет прошло? Не так ведь и много. Какой он омерзительный! Почему я это вижу только сейчас? И до какой степени я была ему безразлична, если он даже лица моего не помнит?» – ужаснулась Рита, а вслух сказала:

– У меня такое чувство, что мы с вами давно знакомы.

Сказала и сразу пожалела: это могло все испортить. Почему язык всегда несется впереди мыслей, подчиняясь эмоциям, а не разуму? Но Николай не уловил ни иронии, ни подтекста.

– Я ощущаю то же самое, это свидетельствует о нашей духовной общности. Вероятно, мы были близки в прошлой жизни. В этой жизни я бы такую женщину не упустил.

И он по-суперменски выдвинул нижнюю челюсть, будто ящик комода. Судя по самодовольному взгляду с поволокой, Коля считал сцену весьма удачной.

– Точно, – абсолютно искренне согласилась Маргарита. – В прошлой жизни.

Он даже не представлял, насколько оказался прав. Для нее та жизнь действительно была прошлой. И сама она была там другой. Маргарита не повзрослела. Она умерла и воскресла. Гусеница превратилась в бабочку. Но в этом не его заслуга, а его вина.

Пока Маргарита расплачивалась, Коля торопливо понесся в туалет и вскоре вернулся. Его мокрые руки блестели. Маргарита брезгливо и отстраненно подумала: «Интересно, это он их помыл или что?»

Ей хотелось попросить его вытереться, но приходилось терпеть. Она осторожно втянула носом кисловатую смесь ароматов, исходивших от спутника, зацепилась взглядом за пробившуюся к вечеру щетину, белые крупинки перхоти на пиджаке, пару загибающихся волосин, выглядывающих из носа, и поняла, что больше всего на свете желает одним ударом вбить его, как гвоздь, по самую шляпку в паркет ресторана и забыть навсегда о существовании этого недоразумения, из-за которого она когда-то рыдала, страдала и даже собиралась умереть. Риту возмущала собственная глупость и наивность десятилетней давности, злила дурацкая бабская идея с местью, для осуществления которой теперь приходилось, фигурально выражаясь, чистить авгиевы конюшни. Ее угнетала сама близость этого недоразумения, по прихоти судьбы рожденного мужчиной и подкинутого ей, как колдобина на ровной дороге.