Приманка
Шрифт:
Они условились – Стелла скажет мужу, что уедет из города на два-три дня, чтобы при желании завести интрижку у него была превосходная возможность. А сама снимет номер в отеле.
– В «Лексингтоне»?
– Да.
Фрэнк, записывая это, задумчиво кивает.
Клэр заказала коктейль и села у стойки, неподалеку от столика, за которым сидел Кристиан Воглер. Через несколько секунд она заметила, что он поднял голову и взглянул на нее. Она, неторопливо потягивая коктейль, ждала.
Взяв третью «Кровавую Мэри», Клэр поняла, что на сей раз ожидание результатов не принесет.
Наконец Воглер поднялся из-за столика и направился к стойке, нетерпеливо посматривая на Клэр. Но взял у бармена лишь монеты для телефона-автомата.
– Долго он разговаривал по телефону?
– Нет. С минуту, может, чуть дольше.
– Хорошо. Продолжайте.
Пока Воглер был в телефонной кабине, Клэр подошла к его столику и взяла книгу, которую он читал. Это был томик стихов на французском языке.
Воглер возвратился, и Клэр виновато встрепенулась:
– Ой, простите. Это ваша книга?
– Да, – отрывисто произнес он.
Весь его вид словно бы говорил: «Не беспокоить».
Она взглянула на заглавие книги.
– «Les Fleurs du Mal». Это означает «Цветы зла», верно?
– Да.
Воглер протянул руку за книгой, и Клэр всего на мгновение взглянула ему в глаза. Они были поразительными – зелеными, как крыжовник, с черной каемкой, словно радужную оболочку обвели углем. Она заставила себя опустить взгляд на книгу.
– «J'ai plus de souvenirs que si j'avais mille ans», – прочла она вслух.
Он удивленно захлопал глазами.
– У вас хорошее произношение.
– Я учила в школе французский. Но это сложно… пирамида, склеп… нет…
– На другой стороне листа есть перевод. Если вам действительно интересно.
Клэр перевернула страницу.
– Да, есть.
И стала размеренно читать хорошо поставленным голосом, выделяя паузы:
Столько помню я, словно мне тысяча лет.Даже старый комод, где чего только нет –Векселя и любовные письма, портреты,Чей-то локон, шкатулка, счета и билеты, –Стольких тайн, сколько мозг мой вовек не скрывал.Старый мозг, пирамида, бетонный подвал,Где покойников больше, чем в братской могиле.Я затерянный склеп, где во мраке и гнилиЧерви гложут моих мертвецов дорогих,Копошась, точно совесть в потемках глухих.Я пустой будуар, где у пышной постелиВянут розы…Умолкнув, Клэр взглянула на Воглера. Тот пристально смотрел на нее.
– Продолжайте, пожалуйста.
Она пожала плечами и стала читать дальше:
…пылятся и блекнут пастели,Праздный ждет кринолин, и молчанье одноСлышит запах флакона, пустого давно.Что длиннее тягучего дня, когда скукаВ хлопьях снега, ложащихся мерно, без звука, –Пресыщенья тупого отравленный плод,Как бессмертье, теряя пределы, растет.Дух живой, так во что ж обратился ты ныне?Ты скала среди проклятой Богом пустыни, –Окаянной Сахары, в глухой немотеСтарый сфинкс, непонятный людской суете,Не попавший на карту и песней щемящейПровожающий день, навсегда уходящий. [5]5
Перевод В. Левика.
Воцарилось молчание. Пока Клэр читала, Кристиан Воглер закрыл глаза. Теперь он открыл их и смотрел на нее безо всякого выражения.
– Странное стихотворение, – сказала она, нарушив безмолвие. – Какой в нем смысл?
И увидела на задней стороне обложки его фотографию.
– О, это вы. «Перевод и предисловие Воглера». Вы поэт?
Он покачал головой:
– Переводчик. И только в свободное время.
– О чем оно? – спросила Клэр для поддержания разговора.
Вновь пустой, безразличный взгляд.
– Ни о чем. О том, что в нем сказано.
– Конечно, но почему он написал такое стихотворение?
– А… – Воглер ненадолго задумался. – У него была сложная любовная жизнь.
– Похоже, интересный мужчина.
Осторожнее, девочка. Не перегибай палку.
– Он был связан с двумя женщинами. – Воглер уставился вдаль, словно в задумчивости. – Хотя, пожалуй, «связан» не то слово. Одна была проституткой, негритянкой, он называл ее своей Venus noire, черной Венерой. Другая была утонченной светской красавицей, женой его приятеля. Ее звали Аполлония Сабатье, но биографы называют эту женщину Venus blanche, белой Венерой. Проститутка была влюблена в него, он был ее любовником и при этом любил Venus blanche.
– Любовный треугольник.
– В некотором роде.
– И что произошло?
– Он написал необычный сборник эротических стихов. Говорил, что хочет сделать нечто совершенно новое, создать красоту из зла. Там затрагиваются всевозможные извращения, но впечатление создается неожиданно мягкое. Отправил стихи Venus blanche анонимно. Та в конце концов догадалась, кто автор. Вызвалась спать с ним, для нее это было не бог весть что, она спала со многими приятелями мужа. Они провели вместе всего одну ночь.
– Она дала ему отставку?
– Нет. Никто не знает, что произошло. Единственным ключом является письмо с объявлением разрыва, которое он отправил ей на другой день. Написал, что хочет помнить ее богиней, а не женщиной.
– Насколько я понимаю, некоторые люди не хотят быть связанными в этом смысле, – промолвила Клэр. – А вы?
Получилось слишком прямолинейно и глупо. Она поняла свою оплошность, едва произнеся эти слова. Кристиан Воглер поднялся.
– Мне надо идти, – негромко сказал он, оглядываясь.
– Пожалуйста, я хотела спросить у вас кое-что. – Она глянула на страницу. – О Бодлере. Где можно найти этот перевод? Он кажется таким интересным…
– Возьмите эту книгу.
Воглер достал из кармана деньги для официантки.
– Эту? Послушайте, может, запишете мой телефон и…
– Мой адрес записан внутри. Когда прочтете книгу, верните ее почтой.
– Ну зачем же? Это не займет и минуты…
– Ничего, – сказал он, одергивая пиджак.
– Давайте я хоть угощу вас выпивкой! – с отчаянием воскликнула Клэр.