Чтение онлайн

– И все? – изумился Кирк. – Никакого личного дополнения?

– Сожалею, сэр. Это полный текст. Кирк поблагодарил лейтенанта и разрешил ей покинуть мостик. Экран потемнел. Прошло еще некоторое время, прежде чем капитан повернулся к доктору Маккою.

– Она просидела на мостике на своем посту восемнадцать часов, так что послание не могли перехватить люди Вулф… Вот и все… Не могу понять, почему Комак отправил такое короткое и сухое послание. Это на него совсем не похоже, ведь он же сам знает Спока!

Маккой ничего не ответил. Он откинулся на спинку стула и вытянул ноги до самой кушетки Кирка. После некоторого молчания доктор тихо произнес:

– Мы уже знаем, что за всем этим скрывается нечто очень серьезное.

Вулф держит рот на замке. Служба безопасности на Приме не отвечает на твои просьбы дать побольше информации. Все это очень серьезно, Джим, и я не удивлен, что адмирал умывает руки в этой истории. В чем бы ни оказался замешан Спок, слишком многих людей это затронуло.

– Что-то не похоже, чтобы ты просто придирался, – Кирк явно начал раздражаться. – Ты говоришь так, будто и вправду веришь в виновность Спока!

– Зато ты, похоже, даже и мысли такой не допускаешь, – парировал Маккой. А между прочим, вспомни Талос Четыре. То, что он там совершил, он сделал, не обращая внимания на возможность довольно сурового наказания.

– Тогда он считал, что это необходимо, – заметил Кирк.

– Конечно, – Маккой не собирался уступать. – А может быть, в этот раз Спок тоже впутался во что-то такое, что ему показалось правильным. Ты не можешь отрицать такую возможность. Если Звездному Флоту нужен Спок, значит, у Флота есть на то веские причины.

– Так почему же они мне ничего не скажут! – Кирк тяжело грохнул кулаком по столу.

Маккой скрестил ноги и подался вперед. У капитана в ту же секунду появилось чувство, причем очень отчетливое, что будь Маккой к нему поближе, он, не удержавшись, врезал бы ему по шее.

Боунз, глядя ему прямо в глаза, ответил:

– Да потому, что ты – капитан, Джеймс, просто капитан корабля. А на этом Флоте некоторые решения принимаются рангом повыше.

В этом месте Маккой тоже опустил кулак на стол. От такой резкой отповеди Кирк даже онемел, а доктор, воспользовавшись тем, что его друг не может найти слов, сделал глубокий вдох и заговорил спокойнее. Хотя спокойствия хватило ему ненадолго.

– Как подумаю, сколько раз я приходил к тебе сюда и помогал разбираться во всех проблемах твоего командирства… и чему ты научился?

Ничему. Как бы плохо ни было в прошлом, ты, похоже, стараешься все сделать еще хуже. Когда-нибудь ты сломаешься.

Кирк, злобно прищурившись, в упор смотрел на Маккоя. Если бы кто-то другой позволил себе при разговоре с ним подобный тон, такой нахал уже давно бы вылетел за дверь и переместился в самый конец послужного списка кандидатов на повышение. Однако доктор, похоже, думает, что ему это сойдет с рук!

– Ну, и что же ты предлагаешь, доктор? – тихо и как-то вкрадчиво спросил Кирк. Однако в его голосе послышался такой металл, какой редко кому доводилось слышать раньше.

Не обращая на его интонации внимания, Мак-кой сказал жестко и уже не выбирая слов:

– Я предлагаю тебе посмотреть фактам в лицо, Джим! Ты не господь Бог!

Ты – капитан звездолета! И если для тебя недостаточно просто быть капитаном, оставь «Энтерпрайз». Переведись в штаб, заработай себе дополнительные нашивки на рукав, стань адмиралом! Черт тебя подери! Стань адмиралом и управляй потом всем Звездным Флотом, если тебе этого так хочется! Тогда и только тогда, забравшись на самый верх всей этой системы, ты получишь право думать, что все проблемы вселенной – это личные проблемы Джеймса Т. Кирка!

– Я никогда не оставлю «Энтерпрайз»! – медленно, твердо ответил Кирк.

– Никогда!

Он произнес это так, будто давал клятву.

– В таком случае, тебе придется платить за это, капитан! Отдавай приказы тем, кто ниже тебя по званию, и выполняй приказы тех, кто выше! И не воспринимай все, с чем не согласен, как личную атаку на себя! Изучи правила этой системы, и тогда только ты сможешь их обходить. Но даже и тогда не забывай, что система все равно существует. И твой звездолет – ее часть.

– Ты все сказал? – холодно спросил Кирк.

– Да, сэр, я все сказал.

Маккой снова откинулся на спинку своего стула и скрестил руки на груди. У него был такой вид, будто он только что пробежал марафонскую дистанцию по пересеченной местности.

Кирк несколько секунд молча смотрел на друга. Ему хотелось накричать на него, сказать, что он ошибается и неправильно понимает всю ситуацию. Но капитан молчал. Молчал, так как хорошо знал, что Маккой прав. Он переложил несколько листков на своем столе, напряженно размышляя о том, что услышал только что. Капитан терпеть не мог совершать ошибки, но еще больше он не любил признаваться в совершенных ошибках. И все-таки он чувствовал, что должен попытаться как-то объяснить Маккою свою позицию.

– Там, в космосе, – наконец произнес Кирк, – на границах освоенного пространства, иногда действительно кажется, что я… именно я в ответе за все. Мы вступаем в первый контакт с новыми цивилизациями… У меня четыреста тридцать человек экипажа… И только от меня зависит, чтобы они не сделали чего-то, что поставит под угрозу наш корабль, потому что я не обратил внимания на какие-то особенности чужой, иногда враждебной культуры. И каждый раз я думаю: а не тут ли я сломаюсь, не тут ли ошибусь… И всякий раз оказывается – не тут, не сейчас. И тогда через какое-то время начинаешь думать, что вся вселенная ничего не значит. Есть только мой корабль, мой экипаж и мой следующий выбор. – Он судорожно вздохнул. – А Звездный Флот, Федерация – иногда они кажутся мне просто каналом связи, не больше…

Маккой молча ждал продолжения, но Кирк больше не произнес ни слова.

– Ну, и что получается? – наконец нарушил молчание доктор.

– А получается, что ты прав, Боунз! Я потерял три дня, стараясь выяснить, почему это кто-то копает под меня, пытаясь лишить мой корабль моего старшего помощника, в то время как мне следовало бы наладить сотрудничество «Энтерпрайза» с Командованием Флота.

– Я чертовски рад все это слышать от тебя, капитан! – В голосе Маккоя послышалось огромное облегчение. Ему очень редко приходилось так открыто выступать против своего капитана, и он дорого бы дал за то, чтобы таких минут в его жизни было еще меньше.