Прилив
Шрифт:
— Вас ждут. Я провожу.
Слав пошел следом. Они миновали огромные транспортники, могущие вместить и поднять несколько армейских мобилей и сотню человек в придачу, несколько одноместных скутеров непонятного Славу назначения и, наконец, остановились. Относительно небольшой — метров десять в длину — треугольной формы скутер был готов к взлету. Это было заметно по открытому, в отличие от остальных, колпаку кабины и горящим синими огнями габаритам. Двое пилотов стояли тут же.
— К полету все готово, — отрапортовал один из них, постарше. Слав заметил, что пилот тушевался, не зная, как вести себя с важным гостем. Судя по знакам отличия, по званию он был старше Слава, но в Дирне занимаемая должность была важнее любого звания, так что сын самого Изагера…
— Отлично, — улыбнулся Слав. — Тогда покажите мне корабль.
Поднимаясь за пилотами по трапу, Слав бросил взгляд на ботинки идущего впереди пилота–техника. К подошвам черных армейских ботинок были приклеены желтые накладки — дань последней городской моды. Смотрелось неплохо.
Перехватив взгляд Слава, старший пилот побагровел:
— Прошу простить… Он не успел сменить обувь…
Его взгляд, казалось, мог испепелить техника на месте. Тот осознал оплошность и замер, вытянувшись в струну. Слав увидел, как парень побледнел, и ему стало неловко: они думают, он устроит разнос за такие пустяки?
— Ничего страшного. У тебя неплохой вкус, — сказал Слав технику. Парень медленно выдохнул. — Покажите мне кабину.
Через две минуты он дал пилотам понять, что будет вести себя без церемоний, и те заметно расслабились. Слав был этому только рад. Ему не нравилось, когда люди, зная, что он сын Изагера, заискивающе ловили каждый его взгляд. Юр говорил, что человека надо судить по делам, которые он совершил, а не по положению в обществе, и Слав был с ним полностью согласен. Он, Слав, пока ничего не сделал в жизни, а пилоты выполняют опасную и трудную работу.
Дождавшись разрешения на взлет, пилот поднял машину. Скутер медленно взлетел над аэродромом, потом поднялся еще выше и заскользил над заливом. Сидевший в кресле второго пилота Слав вертел головой, разглядывая проносящиеся под фюзеляжем светлые линии волнорезов и уже погрузившуюся в ночь Пойму.
— Нравится летать? — спросил пилот. Слав кивнул:
— Очень! С тренажером не сравнить!
Пилот засмеялся:
— Это уж точно. Сейчас выйдем на курс и возьмете управление.
Слав кивнул. Он немного волновался, но старался не показывать вида.
Выйдя из-за гор, луна залила Пойму и крылья скутера сияющим розовым светом. В поблескивающей металлом воде виднелись многочисленные острова и островки. Там, внизу, обитают пустынники–варвары, каким-то чудом выживая в полной опасностей, безжалостной Пойме. Отец так и не смог привить сыну ненависть к ним. Да, Слав не хотел бы оказаться в пустошах, где царит закон сильного, и нет ни добра, ни жалости. С другой стороны, что мешает им нести в Пойму знания, которые и сделали из варвара человека? А быть может, они сами не хотят знаний и тогда действительно ничем не отличаются от дикарей?
— Я переключил управление на твой штурвал, — пилот указал на зеленый огонек, вспыхнувший на т–образной рукояти перед Славом. — Ты готов?
— Готов.
— Тогда держи так, — сказал пилот. Слав волновался, но принял управление четко, как на тренировке. Ладонь сверху, большой палец на флажок скорости… Теперь корабль ведет он. Взгляд на высотомер: четыреста метров до поверхности, скорость триста тридцать… Ровнее. Дышать свободнее. Расслабиться, как учил Юр.
— До гор довольно далеко, — сказал пилот, — но понемногу можно поворачивать. Вот так.
Он повернул свой штурвал, и в тот же миг корабль тряхнуло. Слав почувствовал, что руль стал, как влитой: не сдвинуть с места. Что такое?
— Что-то с управлением… — старший пилот выглядел встревоженным. — Рули не слушаются! Механик!
— Я! — в дверном проеме показался одетый в синий комбинезон механик.
— Бегом в аппаратную! Подключайся к блоку управления! Когда подключишься — доложишь! Быстро!
— Слушаюсь! — механик загрохотал подошвами по ребристому пластику.
— Что-то серьезное? — встревожено спросил Слав. Юноша видел, что пилот обескуражен. Он не отвечал, что-то переключая на пульте. Корабль заметно накренился.
— Что происходит? — крикнул Слав. Ему стало страшно.
— Мы разворачиваемся! Неисправность в управлении… Центр, центр! У нас неисправность, — закричал пилот, и Слав понял, что все очень серьезно. — Пытаемся исправить. Рули не слушаются! Механик!
— Я! — донеслось издалека. Голос растерянный и дрожащий. Слав понял: беда. Звук двигателей изменился, стал резким и дерганым. Он то затихал, то взвывал, словно его истязали.
— Я ничего не могу сделать! — крикнул механик. — Команды не проходят! Неустранимо!
Ускорение прижало Слава к креслу.
— Мы падаем! — вцепившись в штурвал, прокричал пилот. — Сейчас…
Он лихорадочно защелкал тумблерами. Слав видел, как крутится стрелка высотомера. Мы падаем, мелькнуло в голове у юноши, сейчас мы разобьемся!
— А–а-ах! — Пилот из последних сил пытался повернуть штурвал, Слав видел, как вздулись вены на его руках. Бесполезно. Пойма скакнула вбок и вверх, Славу стало худо.
— Попробую посадить… — пилот бросил руль и лихорадочно нажимал на кнопки. — Включаю аварийную тягу…
Скутер тряхнуло. На мгновение он выровнялся, падение замедлилось, но, глядя на бешено крутящийся высотомер, Слав понял: крушение неизбежно. В следующую секунду хвост задел за что-то, послышался треск распадающейся обшивки. Удар о землю показался не таким уж сильным: пилот все же успел посадить скутер на брюхо, но скользящий по камням корабль разваливался на ходу. Слав увидел стремительно приближавшуюся скалу и ничего уже не мог сделать. Удар швырнул на пульт, и юноша потерял сознание…