Чтение онлайн

– Я прилягу, – сказал старик, – и постараюсь заснуть. Завтра рано утром, как только рассветет, возьму с собой столько пищи, сколько могу снести, и пойду искать Джэн, пока не найду ее. Без нее не вернусь!

Его спутники не сразу ответили. Каждый из них был поглощен в свои печальные мысли, и каждый знал, как знал это и старый профессор, что означали его последние слова: профессор Портер никогда не вернется из джунглей.

Наконец, Клейтон встал и, нежно положив на руку сгорбленное плечо старого профессора, сказал:

– Я, конечно, пойду с вами. И не говорите мне, что я не должен этого делать.

– Я знал, что вы это предложите, что вы захотите идти, м-р Клейтон, но право – не делайте этого. Джэн теперь вне человеческой помощи. Я просто потому иду, чтобы вместе с нею погибнуть, а также чтобы сознавать, что та, которая была так недавно моей дорогой маленькой дочуркой, не лежит одиноко и покинутая всеми в страшных джунглях. Одни и же те стебли и листья покроют нас с нею и одни и те же дожди будут поливать нас. Нет, я должен идти один, пото-му что она была моей дочерью, единственным, что оставалось у меня на свете и что я любил!

– Я пойду с вами, – просто сказал Клейтон. Старик поднял голову и внимательно посмотрел на энергичное, красивое лицо Уильямса Сесиля Клейтона. Быть может, впервые он прочел на этом лице любовь, таившуюся в сердце молодого человека, – любовь к его дочери.

Обычно профессор Портер был слишком занят своими собственными учеными мыслями, чтобы замечать мелкие факты, случайные слова, которые бы давно подсказали всякому другому, что молодые люди все ближе и ближе тяготеют друг к другу. Теперь он стал припоминать все, одно за другим.

– Как хотите, – согласился он наконец.

– Вы можете рассчитывать также и на меня, – заявил м-р Филандер.

– Нет, мой дорогой старый друг, – возразил профессор Портер, – всем нам идти не следует. Было бы большой жестокостью оставить бедную Эсмеральду здесь одну; да и всем троим не достигнуть большего результата, чем одному. Без того достаточно уже мертвых в этом жестоком лесу. Пойдемте, господа, попытаемся немного заснуть.

С того времени, как Тарзан, приемыш обезьян, ушел из племени больших антропоидов, оно было раздираемо постоянными распрями и ссорами. Теркоз оказался жестоким и капризным царем; многие из более старых и слабых обезьян, на которых он чаще всего привык обрушивать свой зверский нрав, ушли далеко вглубь страны, забрав с собой свои семьи, в поисках тишины и безопасности.

Но, наконец, и оставшиеся были доведены до отчаяния постоянными придирками Теркоза, и тут один из них вспомнил прощальный совет Тарзана.

– Если у вас будет жестокий повелитель, – сказал он, покидая их, – не поступайте так, как поступают другие обезьяны, – пусть никто из вас не пытается восстать против него в одиночку. Вместо того, пусть двое, или трое, или четверо соберутся вместе и все сразу нападут на него. Тогда ни один властитель не осмелится быть иным, чем ему следует, потому что четверо всегда справятся с любым вождем.

Вспомнив этот мудрый совет, обезьяна повторила его многим из своих товарищей, так что, когда Теркоз вернулся домой, то его ждал теплый и дружный прием.

Особых формальностей не было. Как только Теркоз приблизился к сборищу, пять огромных волосатых зверей бросились на него.

В душе Теркоз был отъявленным трусом, какими обыкновенно бывают нахалы и среди обезьян, и среди людей. Поэтому Теркоз не принял боя, исход которого был для него ясен, но вырвался и скрылся в ветвях деревьев.

Он сделал еще две попытки вернуться в племя, но всякий раз на него нападали и прогоняли его. Наконец, поняв, что его никогда не примут обратно, он ушел в джунгли, горя ненавистью и бешенством.

Несколько дней он там без цели бродяжничал. Гнев его все разрастался, и он искал какое-нибудь слабое существо, на котором он мог бы излить всю душившую его злобу.

В таком состоянии духа это ужасное человекоподобное чудовище, перекидываясь с ветки на ветку, неожиданно встретило в джунглях обеих женщин.

Он был как раз над ними, когда заметил их. Первое указание на его присутствие Джэн Портер получила только тогда, когда большое волосатое тело прыгнуло на землю рядом с нею, и она увидела его страшную образину, его оскалившийся отвратительный рот, не дальше фута от себя.

Пронзительный крик вырвался у Джэн, когда рука зверя схватила ее за плечо. Потом она увидела ужасные клыки, которые разверзлись над ее горлом. Но прежде, чем они коснулись прекрасной кожи, антропоид уже передумал.

Его жены остались в племени. Он должен заменить их другими. Эта белая безволосая обезьяна будет первой в его новом хозяйстве. Он грубо вскинул ее на свои волосатые плечи и вспрыгнул на ветку, готовя Джэн участь, которая в тысячу раз хуже смерти.

Крик ужаса негритянки раздался только один раз вместе с криком Джэн Портер, а потом, – как это всегда полагалось у Эсмеральды в критических моментах, требовавших полного присутствия духа, – она упала в обморок.

Но Джэн Портер ни разу не теряла сознания. Правда, что страшная образина, прижимавшаяся близко к ее лицу, и зловонное дыхание, обдававшее ее ноздри, парализовали ее. Но сознание ее было ясно, и она понимала все, что происходило когда зверь нес ее. Все же она не кричала и не боролась. Внезапное появление обезьяны до такой степени сбило ее с толку, что ей стало теперь казаться, что ее несут к берегу.

Она решила сохранить свою энергию и силу голоса до той поры, когда увидит, что они достаточно близко от лагеря, чтобы привлечь оттуда столь желанную ей помощь.