Придон
Шрифт:
Умылся он быстро, вытерся чистым холщовым полотенцем, стирая остатки пота, бросил его слуге, но, едва шагнул в сторону покоев Итании, в комнату быстрыми шагами вошел Волог. Лицо его было красным, несмотря на холодный осенний воздух, на левой скуле затягивалась свежей кровяной коркой ранка.
В двери заглянули и, убедившись, что Придон там, торопливо вошли Краснотал, Бачило, Канивец и Прий.
Волог сказал могучим гулким голосом, но хмурым, словно ненастное утро:
– Придон, хорошо, что я тебя застал… Придон, сильнейшие богатыри сейчас далеко от Куябы! Аснерд, Вяземайт, Меклен и Меривой в горах осаждают проклятую долину с драконами, Полусвет и Колесник застряли в Белой Веже, Волин вообще неизвестно где сгинул, никаких вестей…
Придон сказал коротко:
– Знаю. Что ты хочешь?
Волог переступил с ноги на ногу, развел руками. Военачальники остановились за его спиной, образовав группу, Волог оказался на ее клине.
– Придон… – сказал Волог, – ты помнишь, меч Хорса в состоянии защитить весь город. Надо вернуть его в храм Хорса и возложить на алтарь. Если надо, то даже принести жертвы всякие, хотя, думаю, Хорсу такие мелочи незамечаемы…
Краснотал, видя, что Придон молчит, сказал настойчиво:
– Они будут гореть, как мухи на раскаленной сковородке, как только попытаются коснуться городских стен!.. А мы посмотрим на их жалкие рожи.
Бачило добавил:
– Посмеемся!
Придон перевел взгляд на Канивца. Тот сдержанно улыбнулся:
– Да, посмотрим, какие у них будут рожи, когда увидят, что меч защищает город от них точно так же, как защищал от артан! А мудрый Краснотал обронил громко:
– А почему это их меч? Добыл его в дивных странах наш тцар.
– Добыл, теряя друзей, – добавил Канивец.
Холодная волна затопила грудь Придона, как половодье заливает грязной водой поля, принося мусор, выдранные кусты, утонувших зверьков, палые прошлогодние листья, собранные в лесу и по всему пути…
…где Аснерд, взмолился он молча. Где Вяземайт, Щецин, Меклен? Уж они-то не посоветовали бы такое… чисто куявское.
Он вздохнул, проронил глухо:
– Да, мы все устали. Мы совершили великое деяние, пустили своих степных коней вскачь и, промчавшись по равнине, взлетели на вершину сверкающей горы. Здесь холодно, одиноко и даже иногда… страшно. Мы устали, очень устали, отдав все силы. Что теперь? Спускаться, чтобы выжить?..
На него смотрели непонимающе, только мудрый Краснотал все понял, сказал осторожно:
– Разве позволить мечу Хорса защитить город, как было раньше, – это уступка куявскости?
– Мы не возводим высоких стен вокруг наших городов, – напомнил Придон, – чтобы не угасала наша доблесть, чтобы мы всегда были готовы сами встать стеной на защиту своих женщин!.. Мы сжигаем тела своих родителей и развеиваем пепел, чтобы вся земля была им могилой, чтобы мы защищали всю нашу землю, чтобы не давали копытам чужих коней топтать тела наших любимых! Мы совершенствуем себя, а не доспехи… и пока что мы стоим в Куябе, а не куявы в Арсе!
Они опускали головы, пристыженные. Расходились поспешно, теряя достоинство, только Краснотал остановился в дверях, оглянулся. Придон увидел в серых глазах старого военачальника восхищение и в то же время глубокую жалость.
Глава 14
Он поднялся на высокую башню, рассматривал несметные полчища куявов, что прибывали и прибывали. Все располагались от города, особенно от городских врат, подальше, опасаются внезапной вылазки артан, но даже там трусливо копают рвы, насыпают валы, огораживаясь на ночь ямами-ловушками, вбитыми в землю кольями, множеством костров, что горят вплотную один к другому.
На хмуром зеленоватом небе слабо тлел закат, узкой полосой над темным краем земли, в лагере пламя костров стало ярче. Передовые отряды куявов подъезжали к стенам совсем близко, осматривали деловито, искали уязвимые места. Придон видел их лица: худые, прокаленные солнцем, почти артанские, даже горделивые, и в седлах эти всадники сидят с достоинством, а не с куявской мешковитостью. На их лицах, плечах, обнаженных руках играют алые блики заката, с заходом солнца кожа потемнеет еще больше, это настоящие воины, все лето в седлах, не отступятся.
И Волог, осторожно поглядывая то на куявов, то на Придона, сказал негромко:
– Эти так просто не уйдут!..
– Но и мы не уйдем, – ответил Придон.
Он всматривался в куявских всадников с жадным интересом. Новых наемников куявы набрать не могли: все золото, все сокровища уже в руках артан. Часть здесь, в Куябе, остальное успели вывезти в Артанию, Вяземайт поспособствовал, чтобы сразу же… чувствовал, что будет вот так.
– Наемники? – предположил Оргост, словно уловив его мысли.
Придон покачал головой:
– Нет, куявы…
– Такие воины?
– Значит, мы их чему-то научили, – сказал Придон с непонятным оттенком в голосе. – Это куявы. Настоящие.
– Настоящие…
– Да. Мы с них сбили позолоту, свинство. Даже трусость сбили!
Волог вскрикнул:
– Что там? Да как же они…
Одного взгляда Придону хватило, чтобы понять, что сейчас случится перед воротами. Один из отрядов артанской молодежи, отправившись из Артании на свой страх и риск, удачно прошел все уже отвоеванные куявами земли, избежал стычек с большими массами войск и вот скачет на усталых конях к граду Куябе, еще не понимая, что костры с четырех сторон города – это вовсе не артанские костры…
– Коня! – закричал Придон страшным голосом.
Волог крикнул ему в спину:
– Их уже не спасти…
Но сам бросился следом. Голова закружилась, пока несся по бесконечной винтовой лестнице, с разбега так часто задевая стену, что стер до крови твердую и толстую, как подошва сапога, кожу на плече.
Выскочил из башни в тот миг, когда Придон вскакивал в седло. К воротам бросились воины, вынимали засовы. Оргост закричал, чтобы подали коня, выхватил топор, ворота распахнулись, Придон пустил коня в бешеный галоп, Оргост ринулся следом, а сзади загрохотали копыта сотни телохранителей.