Причуды богов
Шрифт:
– Почем же он знал, что она кривобокая? Он же ее отродясь не видывал? – обиженно перебила Юлия, и обида была, ей-богу же, вполне объяснима, коли вспомнить, о ком шла речь. Ее словно бы молнией прошило при звуке этого имени.
Белыш! Ее нареченный жених! Сколько месяцев, лет, веков минуло с тех пор, как отец пытался приструнить своевольницу дочь этим именем… Где теперь отец, где сама Юлия – та, прежняя?
– Э, да ты дрожишь? – Ржевусский склонился над нею, рука мягко скользнула по ее бедру. – Хочешь, опять будет жарко?
Ой, нет! У нее до сих пор все тело болело после этих тщательно рассчитанных безумств! Да и отрезвление настало слишком внезапно. Пора выбираться отсюда. Пора продолжить путь. Мелькнула было мысль навязаться в попутчицы Ржевусскому, да нет, уж лучше держаться от него подальше: еще несколько уроков по «Книге о прелести женщин», и Юлия возненавидит мужчин!
– Мне пора, – ловко увернулась она от его руки. – Ох, но я же совсем голая! Как же показаться в коридоре? Пан Жалекачский… Ох, нет!
– Погоди! – Ржевусский вскочил. – У меня кое-что есть для тебя.
«Могу себе представить! – с ужасом подумала Юлия. – Паранджа? Чадра? Прозрачные шальвары? Что у него там?!»
Он разворошил большой баул, стоявший в углу комнаты, и подал Юлии – нет, ничего из вышеперечисленного и даже не арабский бурнус, как можно было ожидать, а очень красивое темно-зеленое платье из тонкого бархата: простое, но отлично сшитое, с широкой юбкой, годное и для верховой езды, а в придачу сорочку из тончайшего батиста, чулки, панталоны, сапожки, шаль… и все впору, и все добротное, дорогое, вплоть до новенького несессера с туалетными принадлежностями и гребня, который Юлия пустила в ход прежде, чем ее одолели сомнения, и она задала вполне естественный вопрос:
– Откуда все это? И почему мне?!
– Сказать по правде, целую кучу таких платьев и прочего я везу по просьбе моего друга детства для одной дамы. Ей причитается и немалая сумма денег. Это любовница Зигмунда, она сбежала от него, и он обуреваем желанием вернуть свою сладенькую беглянку упакованной в самые лучшие фантики. Но мне надоело искать какую-то неведомую девку! Вообрази: она ускользнула прямо из рук Зигмунда! Хотя, казалось бы, он надежно упрятал ее в один из самых фешенебельных варшавских борделей. А тебе все пристало отменно!
Сердце Юлии резко, больно стукнуло прямо в горле, да так громко, что Ржевусский, кажется, непременно должен был это услышать.
Не чересчур ли много потрясений для одного утра? Оказывается, один ее нечаянный любовник – postillon d’amour [56] другого ее любовника, столь же нечаянного! Как-то все это… однообразно! Не слишком ли многое напоминает ей о Зигмунде сегодня?! Ну что ж, зато она вполне вправе надеть и белье, и платье: Ржевусский может считать свою миссию выполненной! «Любовницу» Зигмунда он отыскал, но у Юлии скорее язык отсохнет, чем она в этом признается! А что, если Ржевусский знает, что она русская, вдруг сболтнет, где не надо! Крутенько тогда ей придется! Да и мало ли что – вдруг он принудит «любовницу» Зигмунда ехать с собою, желая загладить свою вину тем, что доставит добычу другу? Нет, надо бежать! И от дракона, и от его пани, и от Ржевусского, и от болезненных воспоминаний!
56
Любовный посланник (фр.).
Сейчас она оденется, и только ее и видели в этой комнате, в этом замке, в этой Польше! Теперь она не постоит и за тем, чтобы самой увести коня! Своего, разумеется! Жаль, не удастся убедить Ржевусского, чтобы отдал ей деньги, назначенные «любовнице» Зигмунда, уж она-то знает, как ими распорядиться!
Она одевалась по-гусарски быстро (говорят же, что гусар в две с половиною минуты должен одеться, зарядить пистолет и оседлать коня!), думая обо всем этом враз и еще о том, как выбраться из замка незамеченной, как ухитриться прихватить с собой хотя бы ломоть хлеба на дорогу, а где-то на краю сознания то вспыхивала, то гасла мысль – не то встревоженная, не то самодовольная: «Да неужели Зигмунд и правда хочет меня снова?!»
Она почти не обращала внимания на бормотанье Ржевусского, слишком озабоченная тем, чтобы поскорее избавиться от него, как вдруг слова «тайный ход» ударили ее в самое сердце.
– Что? – полуобернулась Юлия, и пальцы ее, торопливо заплетающие косу, замерли меж трех прядей. – Что ты сказал?!
– О, я знал! Стоит женщине услышать о больших деньгах, как она становится внимательной! Неужто правду говорят французы: после определенной суммы денег у проститутки исчезает ощущение, что она продается; ей кажется, что полученные деньги – достойная оценка ее красоты.
Юлия взглянула на него отчужденно. Неужели этот «парижский бедуин» из тех, кто полагает, что сразу после объятий можно переходить к оскорблениям?!
Но черт с ним! Ржевусский, вместе со всеми своими причудами, – это уже ее прошлое. А вот слова его о тайном ходе…
– Какой ход? – нетерпеливо спросила она, обкручивая косу вокруг головы. – Где он?
– Ну я же говорил: замок Жалекачского построен еще в незапамятные времена. По преданию, Завиша Черный был его первый владелец и строитель. Он считался воплощением рыцарской храбрости и силы, участвовал во многих турнирах, войнах, в том числе и в Грюнвальдской битве. Погиб бедняга в турецкой неволе, однако перед тем последним походом на османов все золото свое переплавил и отлил из него лебедя и лодочку, сложил в лодочку драгоценные камни – и, привязав к лебедю, пустил плавать по озеру, которое вырыл в подземельях замка. Кто найдет озеро, кто приманит лебедя, тот станет баснословно богат.
– Ах вот что! – разочарованно вздохнула Юлия. – Сказка такая!
– Нет, не сказка! – по-мальчишески обиделся Ржевусский. – Об этом озере мне только вчера рассказала одна дама, она из рода прежних владельцев этого замка и прямая наследница Завиши Черного. Красавица! Правда, есть в ней что-то ведьмовское. И настоящая сангхани: коварная и ненасытная. Я встретил ее здесь неподалеку, и она раскрыла мне тайну, а я в обмен согласился заехать в замок, исполнить ее поручение.
– Ты, как я погляжу, взял на себя очень много чужих поручений! Зигмунда, этой дамы, еще кого-то там… Да и генерала Колыски! – усмехнулась Юлия, дивясь в душе легковерности, чтобы не сказать глупости Ржевусского. – Не боишься одно с другим перепутать?
– На самом деле поручений не так уж много! – лукаво прищурился Ржевусский. – Открою тебе еще одну тайну: я никогда в глаза не видел никакого Колыски! Мне просто посоветовали назвать его имя, потому что Жалекачский был некогда знаком с ним и для порученца своего старого друга ничего не пожалеет. Не думаю, конечно, что он отведет меня в подвал и покажет золотого лебедя, но если его об этом попросишь ты…
– Я?! – так и ахнула Юлия. – Я-а?!
– Ну разумеется! – Ржевусский схватил ее за руку. – Я ведь заметил, как на тебя поглядывал старый развратник! В этом платье ты неотразима, и, уверен, тебе даже не придется его снимать: пану Жалекачскому вполне достаточно будет, если ты просто поднимешь юбку повыше и раздвинешь ножки, чтобы он мог увидеть в разрезе панталон это дивное местечко, которое испокон веков вводит мужчин во грех. Если постараешься, ты успеешь у него многое выведать, моя красавица чатрани!