Шел, поскрипывая снегом,Человек, подобный мне:Он, как я, долгонько не былС тишиной наедине.Дунул ветер. Снова дунул.Он вовсю задул. И вотЧеловек, как я, подумал:Реактивный самолет…Застучал, зачем-то влезшийНа сосну, телеграфист.Точно поезд, старый лешийИспустил истошный свист.И носы кикимор местныхНаблюдая сквозь очки,Путник думал: «Интересно!Очень милые сучки».Все, что слышал, все, что видел,Дятел пишет на коре:Поглядел — и сразу выбилСтрочку точек и тире.Лично сам я долго не былС тишиной наедине:Я стучал бы рядом с небомПо высокой той сосне,А внизу скрипел бы снегомЧеловек, подобный мне.
«На исходе декабря…»
На исходе декабряЗимний день недолог.Ребятишки ждут не зряНовогодних елок.Пусть в тепле среди людейЕлочка оттает,Не беда, коли на нейСвечек не хватает.От негладкого ствола,От колючих лапокБудто елка разлилаДетства милый запах.
«А ты сменил бы чарку…»
А ты сменил бы чаркуНа пару лыж,Чтобы скользнуть по парку,Уткнуться в тишь.Вне телефонной трели,Вне суетыТы видишь высшей целиШтрихи, черты.Она еще в наброске,Еще вчерне,Как ели и березкиВ твоем окне.Все так свежо и плотно —Что верх, что низ.Сквозь снежные полотнаПройди, прорвись.Да как не стать поэтом,Когда всю ширьОранжевым жилетомЗатмил снегирь?
«Весь мир был пасмурен и светел…»
Весь мир был пасмурен и светел,Как будто наступил апрель.Дохнул коварный южный ветер,И потекла с ветвей капель.На красноватых прутьях ивы,Забыв о снежном серебре,Теплолюбивы и наивны,Раскрылись почки в декабре.Самонадеянные дети,Зачем спешите и куда, —Минуют оттепели этиИ возвратятся холода.Полунагих, без оболочки,Вас обожжет морозный дух, —Застынут нежные комочки,Навек оцепенеют почки,Роняя мертвый вербный пух…
«Нам нравятся странные странности…»
Нам нравятся странные странности:Весь мир не по-нашему сшит.Природа в ее первозданностиБез умысла злого страшит.Пугает своими пространствами, —Мы скоростью боремся с ней,А пешие дальние странствия,По-нашему, — не для людей.И все, что болотисто-илисто,Повсюду пора иссушить,И выпрямить все, что извилисто:Прямое не так уж страшит;Лесам с комарами и чарамиАсфальт городов предпочесть, —Леса отвечают пожарами,Рычит беспощадная месть.Наверно, природе не нравится,Что мы — ее малая часть,Пытаемся с матерью справиться,Что спорим за право, за власть.Дурные! Она ведь заботитсяО нас, о слепой детворе:И морем о берег колотится,И песней звенит в комаре…
НА ТРОЙКЕ
За правдолюбом-январемС его морозной прямотойИ лаконичным словарем,Подкрашенный и завитой,Подкрадывается февраль,Известный ловелас и враль.Придет на двадцать восемь дней —А в январе тридцать один! —То он лакей, то господин:То позовет на лыжах бечь,А то блины прикажет печь…Двадцатый век пошел к концуМашинным маршем робота:Ракетный взрыв ему к лицуБез колеса и провода,Без коренных, без пристяжных,Без окосевших, без блажныхБородачей, выдумщиков —Декоративных ямщиков…А мне бы мчаться в февралеНа тройке, а не в шевроле!
МИР В ОКНЕ
Стояла стужа. Нынче дуетЕще и как! Сдурел Стрибог:Его трезубец иль скребокРябит пруды, людей мордует,А солнце, ядерный клубок,То в почках лиственниц колдует,То сунет луч скворцу в чертогИ птичьим горлом забунтует,То в нашем градуснике ртутьУспеет кверху протолкнуть.А я, стеною и стекломОт непогоды огражденный,Простудою заторможенный,В шестое чувство погруженный,Изнеможенный, вновь рожденный,Гляжу, вконец обвороженный,На мир, обрамленный окном.Гляжу и вижу: в мире томКак холод борется с тепломИ отступает, пораженный,Устало продолжая дуть,Соображая: «В чем же суть?»
ЗАМЫСЛЫ ВЕСНЫ
Продрогнув на ночном морозе,Кричат спросонья воронята:Один устроился в березе,Забыв, что виден, вероятно.Другой вписался черной кляксойВ телеантенну, будто в крест,И адресует хриплый кряк свойВсем воронятам здешних мест.Расплывчатое солнце виснетНад шифером и вохрой крыш.И лишь нарочно тормоз визгнет,Чтобы опять вернулась тишь.Я тоже что-то понимаюВ делах и замыслах весны —Ее пути от марта к маюИсповедимы и ясны.И вот стою с большой лопатойПо грудь в окопе снеговом,Простоволосый, конопатый,И утираюсь рукавом.
ЖАЖДА СОЛНЦА
Жизнь моя — дорога. Жизнь — моя дорога.На востоке — Берег Золотого Рога,Тундра Самотлора с севера нависла,Запад — это Тисса; чуть правее — Висла.Юг отгородился крутизной кавказской…Страны света — каждая со своей окраской.Со своим набором рек, лесов и тварей,Со своим началом в глубине времен…С детства очарованный картой полушарий,Я пока освоил крохотный район.Кто же мне в попутчики дал дожди и вьюгу?Или бог поэзии осудил меня?Повернул затылком к пламенному югу,И несусь я к северу, все и всех кляня.Капли состраданья нет у злого бога,Хоть кричу, как маленький: «Я не буду, бог…»Только вновь на север мчит меня дорога.А быть может, просто нет других дорог.И дрожу я синей стрелочкой магнитной,И всегда на север сносит острие,И звенит обидой, жалобной молитвойЖаждой солнца полное желание мое.
СУДАК
Здесь надо вставать на восходе,А лучше бы за два часа, —Все влажно в рассветной природе:Сейчас выпадает роса.И то, что считалось вчерашним,Уж завтрашним надо считать, —Разрушенным стенам и башнямПридется родиться опять.Сиять белизной штукатурки,Грозить остриями зубцов,Как будто бы сызнова туркиПойдут на заморских купцов…Но спят генуэзские гостиВ песчанике таврской земли —Давно уж истлевшие костиВ состав этой почвы вошли.Ползет карагач крючковатыйПо плитам турецких могил.Окутанный тучей, как ватой,Судак над пучиной застыл…От бриза жужжит черепица.Плеснула о камень волна.Спросонья чирикнула птица,И снова умолкла она…