Президент
Шрифт:
– Будем.
Она успокаивается и идет к шкафчику за своей одеждой. Я подхожу, чтобы помочь ей одеться. Уже натянув шляпку, вдруг повернулась ко мне.
– Да поцелуй хоть меня, чурбан невоспитанный.
И сама решительно обнимает за шею и целует в губы. Софья долго околдовывала меня волшебными чарами любви и наконец оторвавшись, пристально смотрит в глаза.
– Если ты, негодяй, еще раз попытаешься меня купить, я разобью твою голову... ну хотя бы вот этим письменным прибором.
Она тычет пальцем на мой стол, где бронзовый орел вцепился в малахитовую гору, напичканную письменными принадлежностями.
– А мне казалось, что ты с удовольствием брала деньги.
– Вот они твои деньги.
Софья резко раскрывает свою сумку и кидает мне в грудь зелененькие бумажки.
– Здесь все, что ты оплатил мне, - гневно рычит она.
– Так кто же тогда стоял там, на панели, кто торговал собой, кого же я покупал?
– Не мучай себя такими вопросами, каждая женщина по своему влачит свою несчастную судьбу. Я тогда была на грани срыва и очень довольна, что на моей дорожке именно в тот момент, попался ты. Это все, что могу тебе сказать и больше не задавай ни каких вопросов, иначе мир хороших иллюзий лопнет и опять наступит обычная серость и темнота.
– Уговорила. А теперь поехали, отметим нашу встречу.
Софья немного окосела после ресторана и когда я привез ее в свою квартиру, сразу залезла в ванну и долго отмокала в прохладной воде. Наконец она появилась в гостиной в обмотанном до груди полотенцем и с тюрбаном на голове из моей рубашки.
– Как у тебя все необычно.
Директорша свалилась на диван и прощупала взглядом комнату.
– Вот что значит, холостяцкое жилье, никаких радующих взгляд безделушек, все строго и все при деле, здесь видак с телевизором, там комбайн с усилителями, тюнером и магнитофоном, на столе компьютер и набор телефонов... Интересно, за что твоя бывшая жена, выперла тебя с квартиры. Может за то, что ты педант?
Ишь ты, узнала всю подноготную.
– Во первых, меня не выперли, я сам ушел, во вторых, как ты говорила, зачем копаться в старом белье. Наше прошлое, это наше прошлое...
– Ты прав. Ну я жду...
– Чего ты ждешь?
– Когда ты отнесешь меня на кровать.
Утром, я просыпаюсь от тяжести и ударов. Софья, совсем голая, оседлала меня и лупит одной рукой по физиономии, в другой руке она трясет перед носом миниатюрными женскими трусиками и бюстгальтером.
– Проснись... Откуда эти вещи у тебя?
– еще удар по щеке.
– Где ты их взял? Да проснись же.
– Этот замах я успел перехватить.
– Почему они у тебя?
Одуревший ото сна, я смотрю на нее и пытаюсь вникнуть в смысл вопроса. Почему у меня женское нижнее белье?
– Ты лазила по моим столам?
– первое что я нашелся спросить.
– Они у тебя открыты. Я из любопытства заглянула и нашла вот это.
– Там еще были документы, деньги... оружие.
– Черт с ними. Ответь мне лучше, ты занимаешься любовью со всякой швалью, которые оставляет тебе для аромата эти вонючие трусики?
– Дай подняться. Слезь с меня, пожалуйста.
Вот пустил к себе монстра в квартиру. Она все обшарила, может это воровка... Софья встала на пол и пошла к двери гостиной комнаты. У самой двери, она швырнула трусики и бюстгальтер на пол.
– Я первая пойду в ванну, - вдруг спокойно говорит она у косяка.
Пока она моется, я откидываюсь на спинку кровати. Говорил Ленке, не оставляй мне своего барахла, а она тогда все смеялась. Это чтобы не забывал, шептала она и швырнула трусы и бюстгальтер на компьютер. Между прочим, интересную вещь я заметил, Софья во время умеет останавливаться. Пожалуй, это мне нравится
Мы пьем кофе на кухне. Софья, как и вчера, в тюрбане из моей рубашки и халате.
– Так чьи эти вещи?
– шипит женщина.
– Слушай, ты мне часто говорила, чтобы я не вмешивался в твою прошлую личную жизнь. Какое ты имеешь право вмешиваться в мою?
Она молчит, а потом уже справившись с собой, спокойно говорит.
– Ты прав, нам ни к чему выставлять на вид наше прошлое. Конечно ты можешь ни о чем не говорить, но все же, можно у тебя полюбопытствовать, чье это барахло?
Вот дает, не мытьем, так катаньем.
– Жены.
– Как жены? Разве она к тебе приходила после развода?
– Нет. Это когда я уходил из ее дома, то утащил трусики с собой.
– Странно, ты случайно не маньяк?
– Случайно, нет. Все таки память о первой любви сохраняется в этих предметах.
Директорша потеплела и вроде поверила.
– Мы сейчас поедем на мой отчет?
– Конечно.
– У тебя есть запасные ключи? Я хочу после отчета переехать из гостиницы сюда.
– Постой. А зачем тебе это надо? У тебя в гостинице идут командировочные. Все знают где ты остановилась...
– Боишься сплетен.
– Нет, тебя. Твоего шального характера, ты можешь ночью и убить из-за трусиков.
– Слушай, как мне действительно хочется тебя убить иногда. Так даешь ключи или нет?
Ну и характер. Который раз, так выстрелит словами в упор.
– Сейчас принесу.
В своем столе нашел связку ключей и принес на кухню.
– Вот возьми.
– У меня есть время, выгладить себе юбку, а то она замялась...
– Есть. Всего двенадцать минут.
Отчет на совете директоров прошел хорошо. Мои помощники хвалили Софью Николаевну. Я предложил ввести ее в совет директоров нашей фирмы и все согласились. Когда заседание кончилось и присутствующие разошлись по своим местам, а Софья укатила к себе в гостиницу, ко мне в кабинет вошел Борис.
– Федя, можно к тебе.
– Заходи.
Он садится и начинает нервно потирать руки.
– Слушай, Федя, давай с тобой поговорим откровенно. Ты что то последнее время темнишь. Я до сих пор не пойму, как ты нашел Софью Николаевну и рискнул поставить ее на должность директора?