Чтение онлайн

– Санта-Моника, – ответил он, чувствуя, как в жилах у него закипает кровь и напрягается мужская плоть. Дрожа от вожделения, он обхватил ее одной рукой и прижал к себе. Джина безропотно положила голову ему на плечо.

«Эта отдастся как пить дать», – подумал Райан.

Едва машина остановилась у озера, парочки слились в объятиях. Девочки были без бюстгальтеров, чем облегчили кавалерам задачу. На переднем сиденье кувыркались Мики и Тина. Сзади Райан безуспешно боролся с пуговицами Джины.

– Дай я сама, – прошептала она и проворно скинула блузку. Голая по пояс, она привлекла его голову к груди… В тусклом свете плафона Райан увидел, как затвердели ее соски.

Ему еще не доводилось встречаться с такой девочкой. Не успели они познакомиться, она уже в полуголом виде и предлагает себя, точно кролик. Они исступленно обнимались на заднем сиденье. От их горячего дыхания запотели стекла. Райан попытался нащупать ее трусики, но Джина схватила его за руку.

– Потерпи, – прошептала она.

Они, точно безумные, терлись друг о друга бедрами, как вдруг Райан понял, что кончил. Его эрекции как не бывало – словно осыпалась перестоявшая пшеница.

– Я люблю тебя, – признался он девушке, с которой был едва знаком. Первый блин вышел комом, и теперь он мечтал об одном – реабилитировать себя в ее глазах.

Между тем на переднем сиденье Мики стремительно двигался к финишу. Наконец Тина издала пронзительный крик… Счет был открыт.

Они вернулись домой два часа спустя. Люсинда смотрела телевизор, и им удалось проскользнуть наверх, не привлекая ее внимания.

А еще через час из аэропорта вернулись Пенни и Джозеф Ало – с ними прибыли Пол Аркетт и Мейер Лански. Пенни заглянула в комнату к мальчикам – они валялись на кроватях, предаваясь приятным воспоминаниям.

– Люсинда должна была в половине девятого лежать в постели, – сказала Пенни.

– Извини, мама. Выскочило из головы.

Она нахмурилась, выражая неодобрение. Пенни Ало была высокая, стройная женщина с длинной шеей и белой, как мрамор, кожей. У нее были такие же, как у ее дочери, потрясающие зеленые глаза и роскошные черные волосы. Она напоминала Райану модель, которую он видел в рекламе мыла.

– У папы в кабинете деловой разговор. Постарайтесь не мешать ему. Райан, мы рады, что ты приехал погостить у нас. Не забудьте – скоро пора ложиться спать.

В камине потрескивали поленья; отец Мики, Джозеф Ало, подошел к бару и из резного хрустального графина налил портвейн в три бокала на высоких ножках. Подобно Мики, Джозеф не отличался импозантной внешностью. В пятьдесят один это был смуглый, раздавшийся в талии коротышка, однако, как и его пятнадцатилетний сын, он буквально излучал энергию.

– Хороший портвейн, – сказал он, протягивая бокал с вином Полу Аркетту, высокому, представительному губернатору штата Невада.

На Поле Аркетте был безупречного покроя серый костюм. Его светло-каштановые волосы и улыбка, точно сошедшая с обертки жевательной резинки «Чиклетс», являлись лучшей рекламой для штата, который он имел честь возглавлять. Сорокапятилетний губернатор уже не один год тайно лоббировал интересы Ало, который имел игорный бизнес в Лас-Вегасе.

От Аркетта сицилиец Ало направился к Мейеру Лански, который сидел у камина в кресле-качалке и тяжело дышал.

Мейеру было за семьдесят, и с тех пор, как Пол Аркетт видел его последний раз, тот сильно сдал. Руки у него дрожали, однако живые, подвижные глаза выдавали в нем человека, обладавшего цепким умом и хитростью.

– Пить-то мне как раз и не следовало бы, – пробормотал Мейер. – Мой врач – чтоб его! – пичкает меня «Гербером». На снимке моя кишка выглядит как девять миль проселочной дороги.

Тем не менее, бокал вина, предложенный ему, финансовый гений мафии взял.

– Когда обещал подъехать Уоллис? – спросил Джозеф Ало.

– В девять тридцать, – ответил Мейер. – Пунктуален, как черт, поганец. Этот не опоздает.

Они немного поговорили об иске Мейера к государству Израиль. Лански с женой хотел перебраться в Израиль, чтобы прожить там последние отпущенные ему дни, пока рак не доконал его. Однако Верховный суд Израиля нашел в конституции статью, запрещающую иммиграцию евреев с криминальным прошлым.

– Что я им сделал? – плакался Лански. – Собственный народ отказался от меня.

Затем Пенни открыла дверь и в кабинет вошел Уоллис Литман.

Ростом Литман ничуть не превосходил хозяина дома, но при этом в нем было что-то от прусского генерала. Миниатюрная фигурка, на которой прекрасно сидел сшитый на заказ костюм – он был воплощенная элегантность. Финансовый воротила с Уолл-стрит, он уже попадал на обложку журнала «Форчун», хотя ему было всего сорок лет.

– Это встреча Мейера, – сказал Джозеф. – Но, прежде чем мы начнем, я хочу пригласить вас всех завтра поохотиться на уток. Я подарил Мики на день рождения охотничью собаку. К нам вот уже два месяца приходит инструктор. Завтра посмотрим, вышел ли из нее толк. Я знаю, Мейер должен возвращаться в Майами, но надеюсь, Пол и Уоллис останутся.

Пол не хотел охотиться на уток, но деваться ему было некуда: Джозеф предоставил ему свой самолет до Лас-Вегаса. Он вежливо улыбнулся и кивнул.

Зато Уоллис Литман был непреклонен.

– Как-нибудь в другой раз, Джо, – сказал он. – Мы сейчас в процессе скупки пакета акций. Вечером я должен вернуться.

Джозеф мрачно кивнул и обратился к Мейеру Лански:

– Мейер, тогда тебе слово.

– Мне нет смысла рассказывать вам, – гнусавым голосом начал тот, – что происходит с тех пор, как умер Гувер. Этот педик был у нас на крючке и на многое закрывал глаза, поскольку знал, что в противном случае я вытащу на свет фотографии, на которых он в том самом мотеле в Детройте. Но Гувера больше нет, и все пошло по-другому. От Вашингтона ждать нечего, кроме неприятностей. Обложили со всех сторон. ФБР контролирует все: подпольный тотализатор, наркобизнес, нелегальную лотерею, публичные дома и игорные притоны. Новый шеф ФБР совсем озверел, а ублюдки, вроде этого ренегата из Вегаса Соломона Казоровски, готовы продать всех подряд. А тут еще конгресс принимает этот поганый Акт РИКО.