Превозмоганец-прогрессор 8

Туманы в этих краях — редкое явление. Однако, прошедшие накануне сильные дожди, длившиеся почти без перерывов три дня, вкупе с жаркой погодой, привели к тому, что стоявший ранним утром на одной из южных башен в компании своих генералов попаданец не мог различить очертания высившейся от него по левую руку Хмельной горы, полностью скрытой белой плотной дымкой.

— Вечером в Улейке показался только их первый разъезд, — граф Майен отошёл от края башни, — Вряд ли мы сегодня увидим Ванитена под стенами. Дня два ему — не меньше — потребуется на то, чтобы его воинство хоть немного пришло в себя.

— Да это понятно, — согласился Игорь, поморщившись от осознания, что и сегодня прохладней не станет, день вновь будет жарким, — И всё же объяви полную готовность. Не нужно проявлять беспечность.

Попаданец явно перестраховывался. Биранская армия сейчас не в том состоянии, чтобы преподнести неожиданный, неприятный сюрприз. И всё же беспечность проявлять не следовало. Бдительность — это то, чего так часто не хватало орванским воинам, и к чему Игорь постоянно приучал своих солдат и офицеров.

После неудачных штурмов Вара, потеряв почти треть личного состава и большую часть обозов и лошадей, армия виконта-наследника Ванитена была вынуждена двинуться в обратный путь.

Только отпускать врага, собиравшегося подло обобрать добрую государыню Латану Гирфельскую, её спаситель, советник, маршал и просто близкий друг — всё в одном — совсем не собирался.

Словно лайки в медведя, в хвост и с флангов в отступающее биранское войско вцепились отряды янычар, егерей и дружины владетелей, позади которых шли и выполняли роль выталкивающего поршня два кавалерийских и один пехотный полки под общим командованием генерала Лойма.

У Ванитена к моменту отхода от стен Вара ещё оставалась под рукой весьма внушительная сила — более восьми тысяч бойцов, но гирфельцы старались не вступать с ними в прямые схватки, совершая внезапные, большей частью ночные, нападения и быстрые отходы.

Не всегда всё получалось, особенно, у отрядов варских владетелей, да и у герцогининых егерей — всё-таки они не были профессиональными диверсантами, как янычары попаданца — несколько баронских дружин биранцы крепко потрепали, а три десятка бойцов лэна Чинта вместе с ним самим полностью перебили.

Тем не менее, возвращение Ванитена превратилось в настоящую травлю, в ходе которой его армия потеряла ещё полторы тысячи бойцов и остатки обозов. Что не менее важно, неудачливый агрессор был морально и физически вымотан.

Шила в мешке не утаишь, и биранцы — об этом поведали взятые янычарами пленные — уже были в курсе того, что впереди их ждёт превосходящий численно, хорошо отдохнувший противник, к тому же засевший в подготовленных укреплениях.

В отличие от Наполеона виконт-наследник свою армию не бросил, что делало ему честь, а Игорю давало возможность получить дорогого пленника, с помощью которого граф Приарский рассчитывал узнать, какая сволочь пыталась убить главу портального клана Танию.

Попаданец вообще не ставил задачу полного истребления противника. Капитуляция агрессора позволит решить кадровую проблему на рудниках, ведь не у всех пленных найдутся деньги на выкуп, а в Орване владетели готовы были раскошелиться на вызволение из плена лишь офицеров, десятников и дружинников, и то, не всех. Судьба простых солдат бывших командиров волновала мало.

Для землянина такой подход местной аристократии к жизням набранных в армию простолюдинов был как нельзя кстати. Он мог рассчитывать не только пополнить кандальниками существующие шахты, рудники, разрезы, копи или прииски, но и начать разработку новых месторождений.

Большой удачей явилось то, что присоединяемое графство имело огромные запасы богатой железной руды. Гору Хмельную правильней следовало бы назвать Железной, так много в ней имелось столь необходимого попаданцу металла. Егоров уже начинал мечтать, что ему до конца своей жизни удастся увидеть построенную железную дорогу и услышать первый в Орване паровозный гудок.

Свое мнение, что порталы могут навсегда отменить необходимость рельсовых путей, землянин, получив уже практический опыт эксплуатации пространственной сети, изменил. Авиатранспорт, пожалуй, да, смысла создавать не возникнет, самолёты потребуются лишь для войны, а остальные виды транспортной логистики возникнут обязательно. Игорь конечно же собирался приложить к этому руку.

— Ты сегодня опять от нас убываешь? — спросил граф Тэг Гжарский.

— Не опять, а снова, дорогой граф, — Игорь, поглядев на обоих генералов, чуть развёл руками, — Здесь мне пока делать нечего, а в столице и замке всего завались. И герцогиню Нейторскую надо будет уважить, проводить. Флетта с гренадерами я у вас пока заберу, а вот Гарки с парнями оставлю.

Попрощавшись с соратниками попаданец спустился с башни вниз, где его дожидалась пятёрка эскорта, и вскочив в седло отправился к порталу.

После мясорубки, которую устроили врагу защитники Вара под своими стенами, непосредственного участия попаданца в руководстве боевыми действиями не требовалось. Правда, Игорь попытался пойти вместе с янычарами на несколько диверсионных вылазок, но был остановлен сюзереншей и супругой в весьма ультимативной форме.

Так что, все три с лишним пятидневки, пока побитая и опозоренная армия северных соседей ползла восвояси, землянин занимался сугубо хозяйственными и придворными делами.

За довольно короткое время ему удалось значительно облегчить онагры за счёт замены ошкуренных брёвен в каркасе на брус и наладить для своих метателей выпуск снарядов, снаряжённых напалмом. Точность стрельбы ими была чуть ниже, чем у стреломётов, но этот недостаток с лихвой компенсировался большей дальностью и двукратно увеличенным количеством посылаемого во врага горючего вещества.

Пока проблемы с поставками каолиновой глины и шамотного кирпича из Шерода не были решены, попаданцу удалось наладить добычу, производства и доставку этих ресурсов в небольшом количестве из Кесп-Тила, что частично компенсировало выпадающие ливорские объёмы.

— Господин, тебе куда открыть путь? — спросила дежурная адептка у задумавшегося при подъезде к порталу графа Приарского.

Взгляды девчонок, смотревших на мужа своей главы клана, как на отца родного и обожаемого, Игоря давно перестали коробить. Он старался не обращать на это внимания.