Прекрасная жертва

Большое скопление людей в маленьком помещении чем-то напоминало огненную стихию – сильные и слабые модуляции, непрерывный и такой знакомый шум, который становится только громче, стоит только приблизиться к источнику. Все пять лет, что я проработала у Чака и Федры Найлс в «Bucksaw Cafe», обслуживая столики и находясь в окружении нетерпеливых, голодных людей, во мне неоднократно просыпалось желание сжечь это место. Но причиной моего постоянного возвращения были не люди. А успокаивающий гул разговоров, жар кухни и сладкая свобода от сожженных в прошлом мостов.

– Фэлин! Ради всего святого! – Произнес Чак, стараясь не разбавить суп своим потом.

Он протянул руку и помешал бульон в глубокой кастрюле. Я бросила ему чистую тряпку.

– Почему в Колорадо так жарко? – Пожаловался он. – Я перебрался сюда, потому что толстый. Толстяки не любят жару.

– Тогда может тебе не стоило начинать работать у плиты? – Усмехнулась я.

Поднос в моих руках больше не казался таким тяжелым, как раньше. Теперь я спокойно поднимала шесть полных тарелок, если это было необходимо. Я прошла сквозь двойные двери, придерживая их попой.

– Ты уволена, - рявкнул он. И, протерев лысину белой хлопковой тряпкой, бросил ее на середину разделочного стола.

– Я ухожу! – Не осталась в долгу я.

– Не смешно! – Он отклонился от жара, исходящего от его рабочего места.

Повернувшись к основной обеденной зоне, я задержалась в дверях, оглядывая все двадцать два столика и двенадцать барных стульев занятых специалистами, семьями, туристами и местными. По словам Федры за тринадцатым столиком устроились автор бестселлеров и ее ассистент. Я немного отклонилась назад, пытаясь сохранить равновесие, и в благодарности подмигнула Кирби, которая открыла стойку рядом с нужным мне столом.

– Спасибо, дорогая, - ответила я, снимая первую тарелку.

И поставила ее напротив Дона, моего первого постоянного посетителя, оставляющего самые большие чаевые. Он приподнял свои очки в толстой оправе и уселся на место, снимая шляпу. Его куртка цвета хаки была немного изношена, так же как и рубашка или галстук, который Дон носил каждый день. Когда выдавалось свободное время, я слушала его рассказы об Иисусе и о том, как сильно он тоскует по жене.

Длинный темный хвост Кирби промелькнул мимо, когда она прошла к столику около окна. Придерживая небольшую ванночку с грязной посудой около бедра, она мне подмигнула и отправилась в сторону кухни. Ее не было ровно столько времени, сколько было необходимо, чтобы опустить грязную посуду в раковину Гектора, а затем вернулась на свое место хостеса. Ее естественного цвета губы приподнялись в улыбке, когда сквозь открытую дверь, придерживаемую одним из огромных горных камней Чака, которые он собирал в течение многих лет, ворвался легкий ветерок.

Кирби поприветствовала четверых мужчин, которые вошли внутрь, пока я обслуживала Дона.

– Красавчик, ты бы не мог разрезать для меня этот стейк? – попросила я.

Дону не требовалось меню. Он каждый раз заказывал одно и то же: салат под соусом «Ренч», жареные пикули, стейк средней прожарки и фирменный чизкейк Федры – и он хотел все одновременно.

Дон сделал, как я просила, просунув галстук между пуговиц рубашки и быстро работая тощими руками, он разрезал сочный кусок мяса на своей тарелке. И взглянув на меня, быстро кивнул.

Пока он читал молитву, я решила оставить его на мгновение, чтобы забрать кувшин со сладким холодным чаем «Сан Ти» (прим.пер.
– Чайные листья или другие травы настаивают в воде и подвергают прямому воздействию солнечных лучей, напиток подается со льдом) с барной стойки. Когда вернулась, я взяла в руки его чашку и наклонила кувшин так, что часть светло-коричневой жидкости вместе со льдом полилась в кружку.

Дон сделал глоток и довольно вздохнул.

– Честное слово, Фэлин. Обожаю, когда Федра делает холодный чай.
– Его подбородок соединялся с нижней частью шеи дряблой кожей, лицо и руки были усыпаны пигментными пятнами. Он вдовец, и с тех пор, как скончалась Мэри Энн, сильно похудел.

Я выдавила из себя полуулыбку.

– Я знаю. Скоро вернусь.

– Ты самая лучшая, - догнали меня слова Дона.

Кирби проводила группу мужчин за мой последний свободный столик. Все, за исключением одного, были покрыты сажей и потом. Такое ощущение, что чистый просто зашел следом, его только что вымытые волосы, едва прикрывали глаза. Остальные чувствовали себя вполне комфортно от изнеможения после долгой и тяжелой рабочей смены.

Туристы глазели на грязных мужчин. Местные же знали, кем те являлись и почему пришли в это заведение. На пыльных мужских ботинках и трех ярко-голубых касках, которые они держали в руках, виднелась эмблема «Департамента Сельского Хозяйства», благодаря которой их род занятий не вызывал сомнений – специальная пожарная бригада, вероятнее всего, Альпийское подразделение Estes Park.

В этом сезоне пожары были беспощадны, и «Лесная Служба» отправляла межведомственные бригады от каждого округа, включая такие далекие как Вайоминг и Южная Дакота. Колорадо-Спрингс оставалось покрыто мглой неделями. Дым от пожара на севере превратило полуденное солнце в блестящий ярко-красный огненный шар. Мы не видели звезд с тех самых пор, как я получила свою последнюю зарплату.

Я вежливо поприветствовала мужчин.

– Что будете пить?

– У тебя прекрасные волосы, - произнес один из них.

Я приподняла подбородок и выгнула бровь.

– Закрой пасть и сделай заказ, Зик. Нас могут в скором времени вызвать обратно.

– Черт, Тейлор, - ответил Зек. Его хмурый взгляд был направлен в мою сторону, – принеси ему поесть, хорошо? Он злится, когда голоден.

– Легко, - ответила я, уже начиная терять терпение.

Тейлор поднял на меня взгляд, и на мгновение я попала в плен его теплых карих глаз. Меньше чем за секунду, я разглядела в них что-то знакомое. Затем он моргнул и вернулся к меню.

Обычно милые и по большей части очаровательные, отлично сложенные мужчины, которые проходили через наш городок, с покрытыми пеплом ботинками, годились только для непродолжительного романа. Никакая уважающая себя местная девушка не стала бы встречаться с одним из подобных завораживающих храбрецов по двум причинам. Они непостоянные и могли оставить девушку беременной или с разбитым сердцем. Я видела подобное множество раз, и не только пожарных, но еще и летчиков. Для молодых людей, которых мой отец называл бродягами, Спрингс изобиловало молодыми девушками, отчаянно желавшими стать обманутыми, влюбившись в ребят, которые, как все знали, надолго в городе не задерживались.