Чтение онлайн

Звучало убедительно.

— Это решительный и дерзкий шаг, — продолжал Шоут. — Из нашей жизни будет вычеркнут целый год. Мы могли бы просиживать штаны в какой-нибудь дыре, вроде Эсперансы. А вместо этого через год, считая с сегодняшнего дня, мы войдем в историю. Всю оставшуюся жизнь вы будете писать труды, издавать книги о том, что совершили. Участие в экспедиции обеспечит вам положение в научном мире, принесет высокие посты, награды и славу. Ваши дети и внуки будут слушать ваши рассказы, раскрыв рот.

— Решение трудное, — сказал кто-то. — Мне нужно посоветоваться с женой.

Большинство согласно заворчало.

— Боюсь, линия связи неисправна.

Али видела, что это наглая ложь. Но — такова цена. Он словно провел рубеж, который им оставалось перешагнуть.

— Вы, конечно, можете написать письма. Следующий поезд уходит в Наску через два месяца.

«Гелиос» явно наложил вето на сношение с внешним миром.

Шоут взирал на слушателей с невозмутимостью рептилии:

— Я не рассчитываю, что все, кто здесь присутствует, завтра утром еще будут с нами. Разумеется, каждый волен вернуться домой.

На поезде, через два месяца. Экспедиция стартует, защищенная от любой утечки информации.

Шоут глянул на часы.

— Уже поздно. Мы выходим в шесть утра. Значит, у тех, кто идет, на сон всего несколько часов. Впрочем, этого достаточно. И я твердо верю, что мы приходим в мир с уже принятыми решениями.

Включился свет. Али заморгала. Люди сидели, подавшись вперед, потирая руки, напряженно размышляя. Лица горели от волнения. Али, вспомнив про Айка, посмотрела в его сторону — как он отреагировал? Но он ушел еще до того, как включили свет.

Медицинский научный центр,

Университет штата Колорадо, Денвер

— Ее поймали в доме престарелых вблизи Бартсвилла, штат Оклахома, — рассказывала доктор Ямомото.

Томас, Вера Уоллах и Фоули вышли вслед за ней из ее кабинета. Последним шагал Бранч — на глазах горнолыжные очки, рукава опущены, манжеты застегнуты, чтобы скрыть шрамы.

— Дом из тех, что увидишь — потом не уснешь, — продолжала Ямомото.

Ей было никак не больше двадцати семи. Белый халат расстегнут. Под ним футболка с надписью «Пятидесятимильный кросс Лейк-Сити». Бранчу показалось, что доктор прямо лучится жизнерадостностью. На руке новенькое — не старше нескольких недель — обручальное кольцо.

Они поднялись в лифте, где висела специальная табличка, перечисляющая этажи по специальностям и сопровождаемая пояснениями на азбуке Брайля. В цокольном этаже — администрация. На верхних — отделения психиатрии и нейрофизиологии. Гости поднялись на самый верхний, где не было никакого названия, а потом прошли через какой-то коридор.

— Оказывается, администратор этого Бартсвиллского заведения сидел в тюрьме за мошенничество и подлог, — рассказывала доктор. — Надеюсь, он опять там. Настоящий магнат. Его так называемое заведение рекламировало себя, как специализирующееся на больных болезнью Альцгеймера. Он держал пациентов едва живыми, чтобы получать медицинскую страховку — чеки. Ужасающие условия, скверное обращение. Никакого медицинского персонала. Потому-то наша незваная гостья и могла там прятаться больше месяца, пока дворник ее не заметил.

Молодая женщина остановилась перед дверью с кодовым замком.

— Вот и пришли, — сказала она, осторожно набирая код. Длинные пальцы. Нежные, но сильные прикосновения.

— Вы, наверное, на скрипке играете, — предположил Томас.

Ей это явно понравилось.

— На гитаре, — призналась она. — Электрическая бас-гитара. У меня есть своя группа. «Женские секреты». Несколько парней и я.

Она придержала дверь, пропуская гостей. Бранч немедля почувствовал разницу в освещении и звуке. Никаких окон. Ни один лучик не проникает. Легкий шорох ветра по кирпичной стене. Стены тут толстые.

Слева и справа были двери, ведущие в комнаты, заполненные компьютерами. На стене — табличка с надписью: «Проект «Цифровой Адам», Государственная медицинская библиотека». Ни одной книги Бранч не увидел.

Войдя, Ямомото понизила голос:

— Нам еще повезло, что сторож обратил внимание. Администратор и его шайка даже и полицию не стали бы вызывать. Короче говоря, пришли полицейские. Они, что неудивительно, испугались. Сначала решили, что там похозяйничали звери. Один полицейский умел ловить рысей и койотов. Он где-то достал несколько старых ржавых капканов.

Посетители приблизились к ряду двойных дверей. Еще один кодовый замок. Шифр другой, заметил Бранч. Прошли по очереди: сначала комнату охраны, потом подсобное помещение, где Ямомото помогла им облачиться в зеленые халаты и хирургические маски и выдала по две пары латексных перчаток, потом главное помещение, где над пробирками и клавиатурами сидели лаборанты. Доктор вела их мимо блестящих рядов какого-то оборудования и продолжала рассказывать:

— В ту ночь она явилась опять и попала ногой в капкан. Пришла полиция — для них это было полной неожиданностью. Они к такому оказались не готовы. Ростом едва четыре фута, нога сломана — и почти одолела пятерых взрослых мужчин. Она чуть не сбежала, но все же ее поймали. Мы, конечно, предпочли бы живой экземпляр.

Они приблизились еще к одной двери — на приколотом к ней листке было написано от руки «Береги сопли».

— «Сопли»? — удивилась Вера.

Ямомото заметила табличку и перевернула надписью вниз.

— Шутка, — сказала она. — Это помещение охлаждается. Мы называем его «Яма и маятник» — помните, у Эдгара По?..

Бранчу понравилось, что она покраснела. Ямомото, конечно, профессионал. И более того, хочет произвести на них хорошее впечатление.

Доктор пропустила их внутрь. Тут оказалось не так холодно, как ожидал Бранч. Висевший на стене градусник показывал тридцать один градус по Фаренгейту. [14] Час или два вполне можно поработать. Правда, здесь никого и не было. Вся работа выполнялась автоматически. Раздавался тихий ритмичный шорох. Ш-шш, ш-шш, ш-шш… Словно кто-то успокаивал ребенка. При каждом шорохе мигали светодиоды.