Чтение онлайн

Сааведра повела их в недра Девятой ПБ по одному из пандусов, которые, как ранее заметил Дрейфус, спускались от атриума к нижним ярусам базы. Замыкал шествие хлыст-ищейка, неустанно оценивающий расстояние между Сааведрой и ее гостями, – пусть только попробуют нарушить заданные параметры! Хорошо, когда тебя не держат на мушке, но с хлыстом шутить не стоит. Если прежде Том боялся, что у Сааведры дрогнет палец, то сейчас опасался шаблонных мыслей устройства чуть умнее сторожевого пса. Вообще-то, Дрейфус не собирался нарушать правила, но вдруг он споткнется или случайно пересечет пятиметровый рубеж?

– Часовщика я вам покажу, – пообещала Сааведра, – но о любых переговорах забудьте. Это не рациональный интеллект.

– Аврора хочет его уничтожить, – чтобы понять это, особой рациональности не требуется, – возразил Дрейфус.

– Считаешь это козырем?

– Считаю, причем самым крупным. Вариантов-то нет.

– Как вам удалось так быстро устроить здесь тюрьму строгого режима? – полюбопытствовал Спарвер.

– Ничего особенного мы не устраивали. Времени едва хватило, чтобы эвакуировать Часовщика с Раскин-Сартория. К счастью, что-то вроде клетки здесь уже было. Потребовались небольшие изменения, но ничего сверхъестественного.

– Ты имеешь в виду токамак? – спросил Дрейфус.

– Тока… что? – переспросил Спарвер.

– Термоядерный реактор, который во времена американо обеспечивал эту базу энергией, – надменно пояснила Сааведра. – Дрейфус прав, мы воспользовались токамаком. Это большая вакуумная камера, замкнутая магнитная ловушка. В сравнении с портативными генераторами токамак жутко неудобен, но нам сгодился. Мы проверили его, отрегулировали систему наблюдения – особых сложностей не возникло. Так куда проще, чем ставить наши охранные устройства. Для них пришлось бы вырубать новую пещеру.

– Надеюсь, вы доверяете технике американо, – сказал Дрейфус. – Токамак вряд ли рассчитан на длительное содержание хитроумного робота-психопата.

– Я уверена, он не подведет. Иначе разве прилетела бы сюда?

– Где остальные? – спросил Дрейфус.

– Остальные из «Головни»? На Йеллоустоне сейчас лишь мы с Саймоном Вейчем.

Дрейфус помнил это имя из списка, который дала ему Джейн. Почему-то в памяти оно отпечаталось четче других.

– А остальные?

– На заданиях – куда «Доспехи» послали. С тех пор как Джейн распорядилась о ликвидации «Головни», приходится жить двойной жизнью. Ты хоть задумывался, как нам удавалось заниматься и своими делами, и служебными?

– Задумывался.

– Терапевтический режим, благодаря которому бодрствовала Омонье, пригодился и нам. Большинство сотрудников «Головни» обходится несколькими часами сна в неделю.

– Саймон, я нашла лазутчиков, – проговорила Сааведра в браслет, надетый на тонкое бледное запястье. Выслушав ответ Вейча, она сказала: – Да, только двое. Веду их к реактору. – Сделав еще паузу, пояснила: – Разумеется, оба под контролем, иначе я бы их уничтожила.

Наклонный тоннель стал горизонтальным. Из коридора, вдоль которого тянулись склады с оборудованием, трое попали на балкон, опоясывающий атриум, размером чуть меньше предыдущего. Этот атриум почти целиком занимал реактор, стоящий на подставках-амортизаторах, словно огромный ведьмин котел. Он был светло-зеленый, с тонкими ржавыми полосами на стыках панелей. Несколько панелей блестели, как хромированные, – вот и все признаки ремонта. Дрейфус понял: «Головня» проделала минимальное восстановление, чтобы только запустить магнитные генераторы.

Самую широкую часть реактора окружали мостки. У темного смотрового окошка притаился пульт, за которым дежурил мужчина в черном. Мужчина обернулся, поднял голову и состроил гримасу. Призрачно-тощий, как Сааведра, Вейч казался таким же жилистым и сильным.

– Зря ты их не убила! – прокричал он сквозь негромкий рокот реактора.

– У них есть информация о Часовщике, – объяснила Сааведра. – Якобы знают, откуда он взялся. Хочу послушать Дрейфуса.

– Мы сами знаем, откуда он взялся, – раздраженно парировал Вейч. – Из СИИИ. Там зародился, там и взбесился.

– Нет, зародился он не там, – возразил Дрейфус. – В СИИИ Часовщик сформировался и раскрыл свою истинную сущность, но возник он в другом месте.

– Спускайся! – рявкнула Сааведра.

– Отмени приказ хлысту, – попросил Дрейфус. – Я тебя не трону.

– Спускайся по лестнице. С хлыстом сама разберусь.

Дрейфус со Спарвером протиснулись мимо Сааведры, памятуя, что ближе чем на пять метров подходить нельзя. Префекты с грохотом спустились на заставленный аппаратурой пол, к самому реактору.

– Поднимитесь на мостки, – велела Сааведра, – и объясните Вейчу, зачем вам Часовщик.

Дрейфус перехватил взгляд Вейча и повторил то, что говорил Сааведре, – назвал Часовщика единственным серьезным оружием в борьбе с Авророй.

– Что ты предлагаешь? Выпустить его, в надежде, что он выполнит боевое задание и вернется?

Дрейфус взялся за перила и полез на мостки, Спарвер следом.

– Я надеялся, что выпускать не придется. Дело в самосохранении. Может, сумею объяснить Часовщику, как сильно Аврора хочет его уничтожить, и он поймет, что ее нужно сокрушить. Спасет себя, а заодно и нас.

– Прямо из клетки?

– Он же машинный интеллект, – напомнил Дрейфус. – Как и Аврора, хоть она и появилась на свет человеком.

– Как это поможет нам?

– Аврора представляет собой набор программ, имитирующих человеческий разум. Но ведь без физической архитектуры софт не запустишь.

– И что? – нетерпеливо спросил с мостков Вейч.

– Где-то стоит машина, на которой запущены моделирующие программы. Вероятно, Аврора управляет захватом системы, находясь в одном из тех анклавов, что пока подконтрольны нам. Потерянный анклав мы можем расстрелять, а ей рисковать ни к чему. Если бы время позволяло, мы проанализировали бы трафик. Увы, у Авроры времени хоть отбавляй, а у нас считаные дни.

– Думаешь, у нее свободный доступ к сетям?

– Почти наверняка. Аврора пряталась от нас пятьдесят пять лет, значит она способна перемещаться без проблем. А вот самокопироваться не может. Это ограничение заложено в структуре альфа-симулякров самим Кэлом Силвестом. Альфы защищены от копирования и даже от архивирования.

– Может, она уже это преодолела?

– Вряд ли. Могла бы копироваться, не тревожилась бы так о своем выживании. Аврора боится именно потому, что существует в единственном экземпляре.