Чтение онлайн

Протирают пусть лавки грязные,

носом хлюпая в тишине;

буду нынешней ночью праздновать

я поминки по старой Луне!

УЛИЦА

С детства улица так учила,

та, где финки, кастеты, крап:

"Не бери во вниманье силу,

но всегда проявляй нахрап.

Если в драку кустятся нервы,

а на помощь никто не придёт,

бей в хайло между зенок первым —

побеждает, кто первым бьёт.

Если кодлой напали, стервы,

униженье тебя не ждёт:

финкой бей без раздумья первым —

страх наводит, кто первым бьёт..."

Но советы блатной Минервы

мимо слуха пустив, как дым,

я ни разу не врезал первым

и не раз побеждал вторым,

веря в сдачи-удачи милость,

от ударов лица не храня;

а враги, ценя справедливость,

не ловили с кодлой меня.

СИТЬ

Ох, черны у мамы были косы

и глаза темней, чем шоколад!

16

На мои влюблённые расспросы

рассказала: много лет назад

её бабку и мою прабабку,

когда цвёл над Ситью краснотал,

взяв, как куст пушащийся, в охапку,

прадед мой из табора украл...

Самому б мне это не проведать,

видя бледность своего лица,—

весь чертами в по отцу я деда,

а глазами серыми в отца.

Что их предков в Ситскую сторонку

привело, мне рассказал не дол,—

битую раскольничью иконку

в дедовом тумане я нашёл.

Прятали её в сундук глубоко,

а в избе — левкас иных икон.

Там, под ними, прочитал я Блока,

был его смычками полонён.

И с тех пор, прислушиваясь к шуму,

к звону, к плеску, к лепету в реке,

всё в них слышу голос Аввакума

и песню на цыганском языке,

ГЕНСЕК БРЕЖНЕВ В 1978-ом

— Друзья генерал-майоры

давно уже все в отставке:

"жигуль" свой гонят за город,

по дачам сидят на лавке,

пьют водку душе в усладу,

ласкают любовниц в спальных...

А ты тут долдонь доклады,

единственно генеральный!

17

Партийная дисциплина:

обязан, мол, ты и точка.

А мне б помощней машину,

свободу, шоссе без кочек!..

И дочка судьбой терзает,

воистину дочь генсека...

А Суслов — такой мерзавец,

идея без человека...

Немного душе отрады:

охота да пир застольный,

почаще вручать награды

и верить — в стране спокойно...

Но речи длинней всё пишут,

козлы, подхалимы, воры!..

А где-то сиренью дышат

друзья генерал-майоры.

* * *

1

— "Душа? Кому нужна моя душа?

Всем со своими нелегко поладить..."

А листья всё шуршат, шуршат, шуршат

и голос тонет в шумном листопаде...

Его потом нашли среди осин:

щека к стволу прижатая неловко

и над затылком, прямо в неба синь,

нейлоновая чёрная верёвка.

18

2

Крематорий. Ритуал.

День трагически-бравурный;

перед урной на котурны

только старый пёс не встал,—

хвост в хвоинках и в пыли,

в скуке взгляд уныло чахнет:

здесь хозяином не пахнет,

для чего же привели?

1983-ий, ВОДКА "АНДРОПОВКА"

"Марксизм крепчал": возле прилавков стайкой

менты торчали, зыря на людей,

и тех, кто был в спецовках и фуфайках,

выхватывали из очередей,

на воронках свозили их в "тигрятник",

где выяснял при звёздах оперспец,

кто с дачи прибежал, напялив ватник,

а кто с завода за вином гонец.

Последних штрафовали, увольняли,

в итоге — оформляли в ЛТП,

"леченьем пьянства" планы выполняли

на той "коммунистической тропе".

Трепались в праздник бархатные ризы

знамён, провозглашавших "новый век".

Под аппаратом гемодиализа

лежал в Кремле дзержинистый генсек.

Дешёвой водкой с вкусом керосина

травились работяга и артист,

и торговал ей по ночам с машины

со стопроцентной прибылью таксист…

19

Но среди быта подлого и пьянок,

отодвигая чувств и воли смерть,

читал народ "Буранный полустанок",

чтобы манкуртов красных одолеть.

* * *

Как всё изменилось за год!

В глубине её зрачков

этот год дождями тягот

залил блёстки огоньков:

веселился взгляд при встрече,

при разлуке тосковал,

в нашей комнате под вечер

синей тайной жарковал,

а теперь осенней стынью

моросящей налился,

и как будто бы полынью

пахнет с белого лица...

Мы не ссорились до рвани

но не ладились дела

и в октябрь непониманий

жизнь медлительно вошла.

Пусть она ещё не плачет,

но твердят лица черты,

что воитель-неудачник

обманул её мечты,