Предки
Шрифт:
– Чем ты занималась на Восточном?
– Я попала в медицинский блок, вместе с другими докторами, профессорами и медсёстрами, но первое время пациентов не было от слова совсем. Из местных кажется даже с простудой никто не обращался, хотя все реально пахали на износ. Мы оборудовали палаты, операционные, карантинные боксы, оборудование подвозили фурами и поездами, без остановки и днём и ночью. Нам позже объяснили, что задача наша готовится к приёму выживших. У всех тогда надежда появилась, что их родных спасут, но… короче, первых начали привозить только спустя два года.
– Кажется осенью две тысячи тридцать третьего, из соседнего корпуса, принесли ящики доверху забитые ампулами с препаратом «Спутник 7», а вместе с ними в нашем блоке появился Борис Анатольевич, так все его звали, фамилия кажется Моруков. Он объяснил, что красивая голубая жидкость в ампулах подготовит организм человека к длительному полету в космосе, а капсулы, которые нам выдавали, снижали чувство страха и эмоциональную возбудимость, в тоже время увеличивая чувство ответственности и защитные функции организма. Уже на следующий день я сделала около сотни уколов местным рабочим из цеха сборки и тогда же первый раз увидела наши транспортники, огромные были махины, – произнесла Наташа, после чего достала из-под стола бутылку с водой, собираясь спасти пересохшее от длительного монолога горло.
– А в рейдах участвовала?
– Да, в каждый рейд брали двух-трёх медиков. Меня брали почти всегда из-за моей работы в МЧС. Именно там я окончательно смирилась с мыслью, что моих родителей уже давно нет в живых, да и вообще мало кто выжил. С каждого города в лучшем случае привозили десять, ну может двадцать человек. После этого долго мучаешься мыслями: почему не спасали детей, почему вообще всех не спасали, ведь знали же, и знали заранее. Лишь много позже уже пришло понимание, что времени было слишком мало, а людей слишком много…
Конец ознакомительного фрагмента.