Предел
Шрифт:
Невзрачная девица рассыпалась в извинениях за нерасторопность хозяйки, которая вот-вот появится. Дева была не просто чисто одета в светлое платье, белый чепец и передник, а еще и хрустела всеми крахмальными частями своего наряда. Нэрнис невольно отметил, что из её чепца и фартука, если вымочить выйдет так любимый людьми, отвратительный студень. Кисель, как они его называют. Похоже, рассказ отца о киселе вспомнился некстати. Аль Арвиль забыл про «врожденную невозмутимость» и скривился. Девица немедленно приняла его гримасу на свой счет.
Нэрнис испытал странное чувство растерянности. Ну, как понять этих людей!? Служанка была напугана и бледна. Отец, как всегда, был прав. Теоретические познания по части особенностей человеческой натуры требовали подкрепления практикой.
Эльф удивленно изогнул бровь, и девица окончательно растерялась. Она не знала, что означал этот взгляд и говорить ли ей дальше или молчать? Аль Арвиль решил её подбодрить, используя свое природное обаяние. И он сделал то, чего делать совсем не следовало. Он захотел понравиться робкой служанке. Это была вторая ловушка, в которую Нэрнис угодил за один недолгий день. В первой ловушке, в замке Бриск, он уже сидел собственной персоной.
Глаза девицы запотели как кувшин с ледника. Мучнисто белые щеки зарозовели, покраснели и, наконец, стали пунцовыми. Она залилась краской до белесых бровей в буквальном смысле. Увидев такую замечательную перемену, Нэрнис закрепил успех: намотал на палец длинную прядь черных волос и рассеяно глянул чуть вбок и вверх. Аль Арвиль предполагал, что он продемонстрировал некую благожелательную рассеянность и задумчивость. Но чтица извинительного монолога решила совсем иначе. Ей, непривлекательной девице низкого сословия, строил глазки вот этот «великолепный, благородный, зеленоглазый, несравненный красавец эльф. Принц!..»
Появление хозяйки замка совпало с глубоким обмороком служанки, который свершился натурально и не картинно — с глухим стуком о вощеный пол отвесно упавшего тела. Кто был тот гений, который считал, что обморочную можно успеть подхватить на руки, особенно, если она — не рядом? В балладах упало много девиц. Но все они падали как-то по-другому: или заваливаясь набок, или, в крайнем случае — назад. Описания падения лицом в пол Нэрнис нигде не встречал. Девицу было жаль. Что-то он, видимо, сделал не так, а что делать дальше — не знал. От размышлений его отвлек звон колокольчика, которым хозяйка вызывала слуг.
Хозяйка Замка, последняя прямая наследница в роду Старого Бриска, единственная дочь своих родителей, тезка славного города, благородная Малерна Фар Бриск ликовала. Будучи дамой уже далеко не среднего возраста, она имела выдержку на зависть всем эльфам, торговую хватку на зависть всем гномам и формы на зависть всем оркам, как женского, так и мужского пола. Целый Эльф! Эльф с кошельком! С весьма солидным! Только последний глупец не знал, что эльфы не торгуются вообще и в принципе. С женщинами — тем более, даже если это орчанки. Неправильно оценив содержимое кошелька, можно было получить бессодержательную беседу и распрощаться с гостем. Оценив правильно — получить содержимое этого замечательного расшитого мешочка. Требовалось вычислить насколько клиент состоятелен, чем госпожа Фар Бриск и занялась.
Перво-наперво она приказала слугам «убрать Пелли», небрежно кивнув в сторону бездыханной служанки. Убрать значит — убрать, а не привести в чувство и вывести под руки. Слуги выполнили приказ точно. Впечатлительную девицу вынесли как бойца после бесславного поединка. Нэрнису такое пренебрежение к несчастной не очень понравилось.
Атака Малерны началась по всем правилам науки торговли и обмана, что в сущности — одно и то же.
— Я позволю себе не спрашивать имя Благородного гостя, если гость не пожелает сообщить его сам. — Низкий грудной голос Малерны сочетал в себе интонации радушной хозяйки, старой нянюшки и давней знакомой.
— Я бы предпочел не сообщать, если благородную Хозяйку этого Дома не смутит мой отказ. — Нэрнис повел себя подчеркнуто высокомерно. И, вообще, хозяйка замка ему не нравилась. Аль Арвиль даже поискал в себе должное уважение к престарелой женщине и не нашел.
Малерна отметила «благородную этого дома». То есть, не вообще «благородную», а вот только этого дома.
Третья ловушка уже поджидала наивную жертву, а жертва непредусмотрительно наступила на любимую мозоль госпожи Фар Бриск, где только приставка «Фар» и свидетельствовала о благородстве. За долгие годы становления династий благородные господа успевали изрядно романтизировать происхождение своего первого предка. Но Старый пьяница Бриск бельмом торчал на родовом гербе, точнее — своей кружкой. Знал бы Нэрнис, как эта неблагородная кружка ненавистна Малерне.
— Конечно, как будет угодно Высокому Гостю! Вина, воды или настоя из трав? Ах, я совсем запамятовала, что эльфы не тяготятся жарой и вообще мало, чем тяготятся. — «И деньгами», мысленно добавила Малерна. — Это лето слишком жаркое и пыльное. Правда ли, что в таких случаях мудрые эльфы специально увлажняют землю, улицы и дороги? — Немного глупости и лести в одном кувшине — в самый раз, чтобы гость не ожидал подвоха.
— Крайне редко. В Озерном Краю всегда прохладно и свежо. — Нэрнис совершенно не понял, как это вдруг у него создалось ощущение нормальности всего происходящего? Ну, зашел… А дело хозяев его развлекать — вином, водой и падающими служанками.
Малерна почуяла поживу, как серый морской хищник чует кровь, попавшую в воду. Эльф из Озерного Края, путешествующий эльф, мог появиться в городе только со стороны причала, отправляясь в свое первое путешествие посмотреть мир. «Зеленый» эльф: незрелый, наивный, непуганый и, что самое ценное, не успевший потратиться. Практически — не начатый.
— Какая прелесть! Какое чудо! Всегда свежо… И, наверное, просторно! А у нас, как Вы видите, такая теснота! Люди совсем не ценят простор! Нет, чтобы оставить место для сада! — Малерна, конечно, не стала сообщать, что небольшой сад и даже огород, а также конюшни, которые были когда-то на постоялом дворе Бриска, целиком упокоились под стенами их «родового Замка». — Так что, нам приходится расти ввысь, чтобы ощутить простор. По счастью, комнаты в наших башнях возвышаются над всем городом. А оттуда, из башен, как раз открывается вид на Великий Предел и его Тайну. — Последнее слово Малерна произнесла так таинственно, как только могла.
Остроухая добыча в расшитом плаще и дорогих сапогах сделала нужный шаг, и капкан глухо щелкнул:
— Хотелось бы посмотреть на этот простор… — Аль Арвиль наивно полагал, что для него уже готовы комнаты. Зачем-то же рассказчик сюда ходил.
— Ох, какая жалость! Сейчас как раз все комнаты заняты… Вы же понимаете, что мы не станем изгонять гостя из дома. Ах, как жаль! Конечно, только для Вас, я могла бы попытаться попросить кого-нибудь из гостей переселиться к моим соседям. Но они так много просят за постой! Я порой даже не верю, когда мне называют цену. И это притом, что сквозь чрезвычайно засоренный предметами Предел, из соседских окон совершенно не видно Мертвого города! Если Вы не стеснены в средствах, я могла бы попробовать устроить для Вас комнату в башне… — Малерна Фар Бриск мастерски замкнула круг. Разве может этот напыщенный эльфийский отрок сознаться, что он стеснен в средствах, что ему неинтересно посмотреть на Мертвый город, и что он, вообще-то, зашел попить воды в жаркий день?