Чтение онлайн

— Он этого не говорил. Но, узнав, что тяжело повредилась моя тетя Геля, предложил помощь.

— В каком виде?

— Не знаю. Но сказал, что у него большие связи. В том числе в медицине.

— Врет, — сказал я. — Врет, врет и врет. Врачи — умные люди, они не связываются с такими долболомами.

— С кем?

— Есть такое словечко матерное, я его слегка изменил, так как в принципе мат не выношу.

— Я тоже. Хотя замена мата, наверное, тоже мат. Вот визитную карточку подарил, — протянула она. — Сказал, будет рад, если позвоню.

Я взял. Слева, в верхнем углу, — синяя чернильница и белое гусиное перо. Посередине — легкими буквами чуть внаклонку: Сергей Неструев. И прямыми, жирными: писатель-первопроходец. И телефоны.

— Не проходец, а проходимец, — сказал я. — За державу обидно. Давайте выпьем?

— Нет, спасибо. И вам не следует, потому что вы меняетесь на глазах. Мне станет страшно, если вы опьянеете.

— Не волнуйтесь, у меня большой запас прочности, — сказал я и вернул ей визитку.

Пришла официантка, принесла рыбу в кляре. Золотисто-коричневая, с поджаристой корочкой, она аппетитно выглядела. Я принялся за еду. В бутылке еще оставалась водка, но я не стал наливать. Взглянул за столик, где сидели Неструев и Оксана. Неструев слушал, что она ему говорила, и смотрел на Улю. Он принципиально не замечал меня. Этот хам наводил мосты к моей девушке, очевидно думая, что его бесцеремонность легко сойдет ему с рук. Мелькнула мысль «загнуть ему сани» или, еще лучше, покинуть ресторан, чтобы не осложнять себе жизнь, но я тут же отогнал ее — сказалась козлиность, которая почти всегда является ко мне после выпивки.

— Одну минутку, — сказал я и, забрав из Улиной руки визитную карточку, встал и уронил ее на стол перед Неструевым.

— Не сорите в общественных местах, — сказал я с вызовом. — Сорите в своем мясном отделе.

— Что такое? — приподнялся он. — Что за тон?

— Иного тона вы не заслуживаете. И не распускайте павлиний хвост.

Подошла Уля, взяла меня за руку, отвела к нашему столу. Прибежал

администратор и сразу ко мне.

— Вам нехорошо? — спросил он. — Прошу успокоиться, у нас не принято громко разговаривать. Здесь место отдыха…

— Ладно, все понятно, — сказал я. — Спасибо за ваше участье, но это лишнее.

Администратор потоптался на месте, а затем, бросив кроткий взгляд на Неструева, медленно отошел и остановился недалеко от нас — на случай нового конфликта. В это время заиграл оркестр, и я пригласил Улю на танец. Она с готовностью пошла, ей все равно, что делать, только бы я успокоился и не затевал скандала.

— Мы с вами говорили о музыке, — напомнил я. — А каково состояние нашей нынешней эстрады? Вы могли бы сказать?

— Самое необъяснимое, — сказала Уля. — В ней почти то же, что сегодня с вами. Скажите честно, вы пришли сюда ссориться?

— Что вы, Уля! — смутился я. — Просто не люблю, когда мухи садятся на мою тарелку. Но если вам кажется, что я делаю что-то не так, я готов исправиться и стать прежним.

— Да, пожалуйста, — кивнула она, не взглянув на меня.

Танец кончился. Мы вернулись к столу. Несколько минут, пока оркестр отдыхал, сидели молча. Но я понимал, что прежнее чувство привязанности к новому человеку покидает меня, что милая девушка Уля словно бы отходит на второй план, уступая место другой, по имени Оксана. Она сидела за столом, охраняемая автором «Мясного отдела», но по ее нечастым взглядам я видел, что мой выпад против ее спутника оказался для нее и неожиданным, и уместным.

Я старался не смотреть на нее, потому что рядом сидела Уля, такая внимательная и серьезная — и уже немало настороженная, готовая обидеться и даже рассердиться. Я позвал ее сюда для радости, а радости не получалось.

«Глупо выходит, — с сожалением думал я. — Сейчас я не тот, что был при знакомстве, сейчас она бы не согласилась пойти со мной. Меня изменили водка и этот, из „Мясного отдела“…»

Когда заиграл оркестр, Уля спросила:

— Вы готовы еще танцевать?

— Да, хочу пригласить подругу моего идейного врага.

— Не нужно, оставьте их, пока не случилось неприятностей.

О, как права юная Уля! И ведь понимал же я, что права, но меня несло. Я шел на обострение, уверенный в своей правоте, в том, что всегда и везде нужно отстаивать правду и собственное достоинство.

Я показал Оксане, что собираюсь пригласить ее на танец, и она кивнула. Ее кавалер даже не взглянул на меня. Тем хуже для него. Пускай жует от злости губы и поглощает столь привычное для него мясо. Мы вышли на середину зала и, зажатые веселой толпой, стали медленно двигаться в такт музыке.

— Вы правильно сделали, что вернули ему визитку, — сказала Оксана. — Он их раздает налево и направо. Он сегодня только при мне штук десять раздал.

— Он вручил и моей спутнице, — сказал я.

— Да, она ему понравилась. А меня вы пригласили, чтобы насолить ему?

— С какой стати? Просто пригласил, без всякой причины.

— Тем лучше, тем лучше, — сказала она, очевидно не особенно прислушиваясь к моим словам.

Я увидел, что Неструев поднялся и стал приглашать на танец Улю. Но она повертела головой — отказывает. Неструев растерян, однако делать нечего, надо возвращаться. Молодчина Уля! Пока я добиваюсь чего-то невнятного и мне самому противного, она сохраняет главное — остается самой собой.

— И давно вы знакомы со столь популярным автором? — спросил я.

— С прошлой недели. Он выступал у нас в университете. Рассказывал, как создавал свой роман. Нас было человек двадцать, а книгу прочитала одна я. И задала ему два вопроса. Он был так рад, стал отвечать. А после вручил мне визитную карточку и попросил, чтобы я позвонила. И вот…

— Не жалеете?

— Да так, еще не разобралась. Но следующий раз откажусь.

Танец кончился. Я повел Оксану к столику и вдруг увидел, что Ули нет. Оглянулся — может быть, она тоже танцевала? Нет, не видно. Пошла в туалет?

Сел к столу, выпил рюмку и, пожевав хлеба, стал смотреть на входную дверь: где там Уля? Прошло минут пятнадцать, а ее все не было. Казалось, она вот-вот придет, пока не дошло до меня, что Уля не вернется. Я стал ждать официантку, чтобы расплатиться за свой заказ. В бутылке еще оставалась водка, и на столе покоилась початая бутылка шампанского, но я не прикоснулся к ним — хватит. Где там официантка Люда… нет, Лида? Душно, и бьется пульс в висках — дает себя знать перебор.

Неструев переместился со стулом вправо, так что я не вижу Оксану — хитер мясник, умело разлучает нас… Вот официантка, сейчас она меня отпустит.