Предательство
Шрифт:
— И с ребёнком. Бойкий парень.
Меркуд знал: эти слова для него — как нож в сердце.
— Сын…
В этом слове было всё, о чём он так долго мечтал. Лицо короля исказилось от боли.
— Именно так, Ваше величество. Крепкий, здоровый мальчик, он окружён заботой… — Меркуд понизил голос: у любой стены могут быть уши. — В том числе с моей стороны. С ним всё будет хорошо, и с Марриэн тоже.
Он выжидающе замолчал.
— Значит, ты обо всём позаботился.
— Да, Ваше величество. И больше не стану беспокоить вас напоминаниями.
— А ты… — король смущённо отвёл глаза, — ты будешь часто встречаться с Марриэн?
— Как можно реже, — Меркуд решительно опрокинул в горло остатки эля. Он ненавидел ложь. Отчаяние, охватившее его, стало почти невыносимым.
— Значит, дело сделано.
Так ставят подпись под королевским указом. Меркуду показалось, что с его старых плеч свалился тяжкий груз.
Он знал, что слову Лориса можно верить. Они никогда не заговорят о Марриэн, а королева будет и дальше жить в блаженном неведении. И никогда не узнает об этом единственном пятне на нерушимой супружеской верности.
Когда Норриш вернулся обратно, Меркуд был почти счаст-
— Мы отправляемся осмотреть место, где отряд стоял лагерем, Ваше величество, — сообщил воин. — Здесь нам ничего не удалось выяснить.
— Как сочтёшь нужным, Норриш, — Лорис уже справился с волнением и говорил спокойно и твёрдо. — Веди.
Далеко ехать не пришлось — от силы пол-лиги. Казалось, лагерь был разбит прямо под стеной Великого Леса.
— Говорят, люди боятся этих мест, — сказал король, спешиваясь. — Не знаю. Мне здесь всегда так спокойно…
Его белоснежный жеребец тряхнул головой и принялся щипать траву, волоча за собой повод. Его примеру последовали и другие лошади. Меркуд отметил, что ни одна из них не приближается к кромке леса. Но, возможно, дело было в привычке: эти скакуны бьши обучены не отходить далеко от своих всадников. Его собственный конь, Стигиан, как обычно, держался особняком. Стоило лекарю покинуть седло, он спокойно затрусил к лесу и теперь обрывал сочные зелёные пучки у корней могучих дубов.
— Прекрасно, — произнёс лекарь. — Так что мы ищем? Лорис пожал плечами
— Кайрус всегда был сметлив. Как поступает настоящий воин, попав в плен? Оставляет товарищам знак, по которому его можно найти.
Вероятно, ратники догадывались, как могут выглядеть такие знаки, но поиски по-прежнему оставались бесплодными. Меркуд слышал, как воины перекликаются в лесу, и в их голосах проскальзывали первые признаки отчаяния. Похоже, пора прекратить это безнадёжное занятие… Лекарь уже собирался сказать об этом, когда ему показалось, что голосов стало больше.
— Тихо! — крикнул он.
Часть голосов тут же стихли, но никто, кажется, не слышал ничего необычного. Воины, которые стояли неподалёку, с тревогой оглянулись на старика. Но Меркуд только отмахнулся. Голоса, определённо голоса… Недоумение на лицах ратников сменилось ожиданием.
— Сюда идут люди, — предупредил он.
Воины потянулись к мечам, взяли коней под уздцы. Король тоже подозвал своего белого и обнажил клинок, недовольно хмуря брови: он изо всех сил напрягал слух, по слышал лишь привычный шум деревьев и птичий гомон.
— Я слышу только птиц, старик. Зачем ты нас пугаешь?
— Говорю вам, сюда направляется несколько человек, Ваше величество. Я не шучу, — прошипел Меркуд.
— Откуда? Я ничего не слышу, — подал голос Норриш. Его невозмутимый вид мог, как всегда, скрывать любые чувства и мысли.
— Они за деревьями. Поверьте мне.
— Может, это кто-то из «Щита»? — спросил король.
— Нет, Ваше величество, — Норриш покачал головой. — Ваши воины не рискнули бы заходить так глубоко в Лес.
Действительно, все восемь воинов «Щита» уже стояли поблизости и тревожно переглядывались. И тут слева, из густой чащи, появился прайм-офицер Кайрус. Он остановил коня и прищурился от яркого солнечного света. Следом показались ещё четверо всадников, связанных, с кляпами во рту. А за ними, к вящему удивлению Меркуда, ехал не кто иной, как Торкин Гинт. На плече у него сидел крупный сокол, из-за чего юноша выглядел довольно забавно.
— Ослепи меня Свет! — выдохнул Меркуд. Его слова потонули в радостных воплях ратников: они тоже не могли поверить своим глазам. Но лекарь и сам не знал, чьё появление потрясло его сильнее: Кайруса или Тора… который узнал старика в чёрном и испытывал весьма сложные чувства.
«Только этого не хватало», — сказал он, мысленно обращаясь к Клуту.
«Ты про Меркуда?» — уточнил сокол.
«Про кого же ещё?» — глядя, как Кайрус машет своим воинам, Тор криво улыбнулся.
«А кто остальные?»
«Почём я знаю?»
«Послушай совета, друг мой», — голос Клута стал непривычно серьёзным.
«Я весь внимание. Только не тяни: мне надо ещё придумать, каким ветром меня сюда занесло».
«Никому не рассказывай обо мне, тем более старику».
Нить оборвалась, сокол нахохлился и замер.
«Не рассказывать? Почему?»
Клут не ответил и слетел с плеча Тора.
Тем временем один из незнакомцев — с коротко стриженой бородкой и одетый богаче остальных — подъехал к Кайрусу и помог ему слезть с коня. Спрыгнув на землю, Тор посмотрел вслед соколу, прежде чем тот скрылся в вершинах деревьев.
«Не покидай меня, Клут!» — прокричал он, устремляя к птице невидимый поток.
«Я буду рядом. Послушайся моего совета. Никто не должен знать, кто я такой».
Тор обернулся и встретился взглядом с лекарем. Меркуд был мрачнее тучи. Напротив, ратники радовались, как дети. Они подходили к своему командиру, смеялись, подставляли кулаки под его кулак — приветствие, которое было в ходу у бойцов «Щита». Они были так счастливы, что даже не задавали вопросов.